Моей целью было создать микроорганизм, способный инфицировать те же клетки, что поражает вирус Чумы . Организм, способный находить вирусы, разрушать их основу и самостоятельно надевать на себя пустые антигенные оболочки — как краб-отшельник, заползающий в брошенную морскую раковину, чтобы защитить свое нежное тело от опасностей окружающего мира.
Строго говоря, я делал «убитую» вирусную вакцину, которая тем не менее могла размножаться как организм, постоянно перепрограммировывать свою антигенную оболочку для отражения новых смертоносных захватчиков и использовать трупы врагов для стимуляции производства антител — живая самопрограммирующаяся фабрика кассетных вакцин в моем организме.
В теории все казалось просто, остроумно и элегантно. Создать же такой молекулярный дредноут на практике...
Случившееся на смертном одре Святого Макса тоже стало в нелегалке своего рода легендой. Особенно если учесть, что Макс был стар и давно уже пережил любые сроки, отпущенные ему официальной медициной, а я была молода, выглядела здоровой, и всякий мог видеть, чем я рискую.
Как и Святой Макс, Дева Мария дарила утешение плоти каждому, кто в этом нуждается. Я делилась своими прелестями безо всяких ограничений — и с молодыми «черными карточками», вроде меня самой, и с покрытыми язвами умирающими на последней стадии, и с любыми другими обладателями черных карточек в нелегалке, находящимися на полпути от начала до конца нашего короткого маршрута.
Может быть, потому, что я была молода, или потому, что стала первой обращенной в веру Святого Макса, у кого хватило смелости начать претворять его идею в жизнь, а может быть, потому, что я делала это более искренне или казалась совершенно здоровой, появились другие поверившие — поверившие в меня, в Деву Марию. Если Святой Макс был нашим Христом, то мне выпала роль апостола Павла, и у нас появились последователи, готовые распространять веру дальше — поначалу совсем немного, но, во всяком случае, больше двенадцати, что пошли за Христом.
Странствуя по Калифорнии, мы несли другим веру в Святого Макса и Деву Марию, увлекая последователей нашей надеждой и нашими телами. Да, вирус Чумы распространялся так быстрее. И возможно, миллионы умрут чуть раньше, чем им отпущено. Но разве судьба уже не вынесла всем нам смертный приговор? И «черным карточкам», и «голубым»?
Может быть, миллионы жизней станут короче, но вдруг все эти смерти не напрасны и человечество все-таки выживет? Мы готовы были вызвать Чуму на поединок, лицом к лицу — любовь против отчаяния, секс против смерти. Или мы изменим путь эволюции, или умрем. А может быть, и умрем, и изменим.
Но пока живы, мы, по крайней мере, будем жить свободно, будем жить, любить, сражаться за выживание человечества просто как мужчины и женщины. Лучше все-таки сгореть в огне, чем замерзнуть во льдах.
Я поступил, как повелел Господь, и я вершил Его дело, но Дьявол преследовал меня по пятам. Элейн держалась со мной холодно, отстраненно. Чума продолжала расползаться, несмотря на все мои труды, а затем Сатана, словно всего этого ему было мало, протянул свои лапы к моему Билли.
Билли, мой сын, которого я воспитывал так старательно и который, к моему счастью, узрел свет Истины в возрасте четырнадцати лет, вдруг очень изменился: он начал вставать по ночам и подозрительно надолго запираться в ванной. Вовсе не обязательно быть директором Федерального карантинного агентства, чтобы понять, что происходит; это ясно отцу любого христианского семейства. Как-то утром, когда Билли отправился в школу, я обыскал его комнату, полагая, что найду какие-нибудь порнографические открытки или журналы, но я оказался совсем не готов к той мерзости, которую обнаружил. Фотографии мужчин, занимающихся сексом вживую друг с другом. Или с мальчиками. Фотографии обнаженных мальчиков в самых непристойных позах. И хуже того, отвратительные карикатуры, где мальчики и девочки занимались какими-то гадкими, невероятными извращениями с секс-машинами, с автоматическими чудовищами в виде животных, роботов и космических пришельцев со щупальцами, оснащенными огромными половыми органами.
У меня закружилась голова. По коже поползли мурашки. Внутри все похолодело. Но страшнее всего было то, что Дьявол вдруг вернул мне эти ужасные и манящие воспоминания о Гасе, заставив мою слабую плоть возбудиться.
Трясясь от возмущения и отвращения, я в гневе и смятении вынужден был ждать вечера, чтобы поговорить с сыном, и Дьявол нанес мне второй удар, уже на службе: именно в этот день электронная почта принесла первые сообщения о сатанинском культе Девы Марии Живых Мертвецов.
Разумеется, я знал, что сотни тысяч и, возможно, даже миллионы «черных карточек» живут нелегально за пределами карантинных зон по фальшивым голубым карточкам и распространяют свою грязную болезнь среди невинного населения. Мы таких сотнями отлавливали каждую неделю.
Но это... это просто коронный ход Сатаны!