Чанкам удалось разместить свой лагерь рядом с возвышающимся над городом холмом Карменга [Carmenga], вслед за этим они расставили свои шатры. Жители Куско во многих местах у подходов к городу сделали глубокие ямы, наполненные кольями и сверху легко покрытые, чтобы [туда] падали те, кто прошел бы там. Как только женщины и дети в Куско увидели [423] врагов, они очень испугались, и поднялся невероятный шум [424]. Инга Юпанге послал вестников [к] Асту Гуараке для того, чтобы они заключили между собой мир и не убивали людей. Асту Гуарака из высокомерия не придал посольству никакого значения, и единственное чего он захотел, это чтобы война [всё и] определила; хотя, по настоянию своих родственников и многих людей, он изъявил желание переговорить с Ингой, и с таким ответом отправил [вестников] сообщить ему. (Город располагается между холмами в укреплённом природой месте, а склоны и вершины гор были вырублены [425], и по многим местам расставлены крепкие пальмовые колья, столь же крепкие, как и железные, но более вредные и пагубные [426] ). Инга и Асту Гуарака прибыли [к месту] ведения переговоров; и когда все были при оружии, внешний вид мало чему способствовал, потому что скорее раззадоривая друг друга произносимыми речами, они дошли до рукоприкладства, подняв невероятный шум и гам (потому что мужчины здесь очень шумные во время своих ссор, и на нас больше производит впечатление их крик, чем их отвага), и бились они друг с другом довольно долго; но с наступлением ночи, схватка закончилась, чанки при этом остались в своих лагерях, а горожане – вокруг города, охраняя его со всех сторон, чтобы враги не смогли проникнуть в него, потому что ни Куско, ни другие места этих земель не окружены стенами.
[После стычки Асту Гуарака приободр]ял своих людей воодушевляя их на бой, и то же самое делал Инга Юпанге с орехонами и народом, находившемся в городе. Чанки смело вышли из своих лагерей с намерением вступить в город, люди же из Куско вышли с целью защищаться; и они вновь сразились, и тогда с обеих сторон погибло много [людей]; намного сильнее была отвага Инги Юпанге, добившегося в сражении победы, убившего всех чанков, не успевших убежать, как о том говорят, но немногим более пятисот [человек] вместе с их полководцем Асту Гуарака [удалось спастись]; с ними он, преодолевая большие трудности, добрался до своей провинции. Инга же захватил добычу и большое количество пленных, как мужчин, так женщин.
Уничтожив чанков, Инга Юпанги вошел в Куско с большим триумфом и заговорил с главными среди орехонов [427] о том, чтобы они вспомнили, как он потрудился для них, что, [собственно], они и сами видели, и то, как мало сделано было его братом и его отцом [в борьбе] c врагами; исходя из этого, пусть они ему отдадут власть и управление империей. Жители Куско переговорили между собой и приняли во внимание как сказанное Ингой Юпанге, так и многое совершенное для них [428] Ингой Урко, и с согласия народа, они постановили, чтобы Инга Урко больше не входил в Куско и чтобы его лишили кисточки или короны, и [что следует] передать её Инге Юпанге; и хотя Инга Урко, как только об этом узнал, захотел прийти в Куско, чтобы оправдаться и выразить большое огорчение [по этому поводу], жалуясь на своего брата и на тех, кто лишал его управления королевством, они не предоставили ему места [429], и ему даже не удалось выполнить задуманное. И есть также некоторые, которые говорят, что Койа [Coya], жена Инги Урко, покинула его, так и не прижив с ним ни одного сына, и пришла в Куско, где её в качестве жены принял её второй брат Инга Юпанге; каковой, совершив пост и другие церемонии, вышел с кисточкой, устроив себе в Куско [большие] празднества, при этом на них присутствовали люди из множества краёв.
И всех тех, кто погиб в его войске во время сражения, новый Инга приказал похоронить, повелевая устроить похороны по их обычаю; а что до чанков, то он приказал построить длинный дом наподобие постоялого двора в том месте, где состоялось сражение, и где бы, в память о случившемся, содрали кожи со всех умерших тел, и чтобы наполнили кожи пеплом или соломой, так, чтобы они напоминали собою человеческое обличье, и делали их в тысяче различных поз, ибо у одних, похожих на человека, из живота выступал барабан, и своими руками тот как бы играл на нём, другим же они вставляли в рот флейты. В таком или подобном виде они пребывали до тех пор, пока испанцы не пришли в Куско. Перо Алонсо Карраско и Хуан де Панкорво [Pero Alonso Carrasco y Juan de Pancorvo], завоеватели, уже ставшие стариками, рассказали мне о том, как они увидели эти тела [наполненные] пеплом, и многие другие [конкистадоры] из тех, что вошли с Писарро и Альмагро в Куско.
