Хроника пикирующего аппаратчика полностью

– К вдо-о-о-о-вушкам надо ходить. Я в твоем возрасте всегда к вдо-о-о-вушкам ходил, после армии, – мечтательно вспоминает Благов, жуя, – почему-то не могу заставить себя не представлять, как сырое яйцо стремится по стенкам горла в желудок Благова, – Мужа у ней нет, живет одна, придешь, она покормит, нальё-о-о-т еще тебе, спать к себе уложит.

– Да я хуй знает, чё они тут на этом ёбаном заводе забыли! А, Благов? Институт закончили, ёбаный в рот, хуль тут сидите, руки есть, хоть на шабашку бы вон пошли, – Волков каждый раз бессмысленно сотрясает воздух своим недоумением..

– Попомни мои слова, к вдовушкам надо ходить. Да, Марин? – аппаратчица Марина, по кличке Топлёная, пришла на огонек после обеда из соседней женской раздевалки. Волков наливает и ей. Благов треплет Марину по плечу, оборачиваясь к ней. – Правильно я говорю? – отрывисто рычит он.

Топлёная – слегка расплывшаяся улыбчивая светловолосая одинокая женщина предпенсионного возраста. Ничем не примечательна, кроме своей коронной привычки – внезапно заявлять начальству об уходе в отпуск за пару дней, разумеется, в летнее время. Когда все ругаются между собой, распределяя отпуска между мартом и сентябрём, Топлёная идет к Баю с билетами в Сочи на руках и устраивает слёзный скандал, требуя отпустить ее. Жук традиционно хватается за голову и бегает, ругаясь, по этажам. Матом кроет её в курилке Лузга, первой прослышав об этой выходке. «Я не могу, блядь! У меня говно кипит, понимаете? Это ж надо так охуевать? Я просила в тот раз в июле – хуй там!» А Топлёная в очередной раз ставит всё на кон, грозит увольнением и довольная, вытирая слёзы, возвращается с подписанным заявлением на отпуск.

– О! Заебись Марина придумала – будет зубоскалить потом в раздевалке Волков, – Щас поедет на юга, блядь, мужика там снимет, – фантазия Волкова рисует картины разгульной праздной жизни на вольготных «югах». В историях Волкова зло всегда торжествует, хитрые люди обставляют бескорыстных простачков, к которым он относит себя. И им остаётся лишь громко причитать, взывая к справедливости.

Кроме завода неотъемлемой частью волковского мира является подвал его дома. Он числится там сантехником своей девятиэтажки. После рабочего дня, который кончается в 16.00, Волков становится хранителем имущества подвала и тайных знаний опрессовки, канализации, половина его жизни проходит в этом уютном подвале, куда он спускается, оставив внуков, зятя с дочерью и бдительную супругу. Там его ждут заначки между труб и некоторая доля свободы.

– Ну чё, Марин, когда в отпуск в следующий раз? – хохочет Волков, подмигивая студентам.

Ближе к концу обеда забегает Жук. Он обедает спешно, чтоб начальство не подумало, что он засиживается. Внимательно осматривает мужиков.

– Ну, как дела, Юр? – треплет по привычке Благова. – Чё это вы тут засиделись, а? – смотрит на стол, – Не пооооонял?! Это чё такое, – хватает стакан, подносит к носу. Благов угрюмо смотрит в стол: «Да ла-а-а-дно, Слав! Мы ж маленько, щас пойдем уже».

– Ё-о-о-о-баный в рот! Мужики, вы чё?? – тяжело вздыхает, запрокинув голову. Страдальческое выражение лица. Если Жук на взводе, это может кончиться пляской. Так мы называем истерику, когда Жук скачет по раздевалке, истошно кричит, накручивая себя и бьет в грудь кулаком. Все в этот момент смотрят в пол и ждут, когда буря утихнет. Буря бывает кратковременной и заканчивается словами: «Вы думаете, мне больше других тут надо?! Думаете, я больше вас получаю?! На хуй мне нужно вас покрывать, бля?!», – после чего Жук выбегает из раздевалки, со всей дури хлопнув дверью. В наступившей тишине броды расходятся по своим работам, сопровождаемые испепеляющим взглядом Лузги, грызущей в коридоре семечки. Один раз он со злости даже толкнул пьяного Рому об шкафчики. В этот раз Жук оказывается более спокойней и, пожурив, спускает на тормозах, – Смотрите, бля, щас начальник придет, я вас покрывать не буду.

Вселенная Жука беспокойна. Везде мерещится подвох и наказание. Начальник, если верить Жуку, всегда дежурит за дверью. Даже ночью, когда Жук засыпает, его разум, сидя в кабинете головы, тревожно анализирует прошедший день, перебирая все события: «Вроде сегодня всё нормально, обошлось… – и уже готовый отключиться, вдруг выскакивает, распахнув дверь с криком, – Или нет?!» и Жук вскакивает с постели. И снова ложится…

– Лёх? Вы тоже что ли? – подозрительно всматривается в студентов.

– Не, ты чё уж, Слав.

– Смотрите у меня, новеньких не спаивайте.

– Да мы так, маленько….

– Чё?!

– Шучу, шучу, – улыбается Лёха.

Жук, в одно мгновение успевает испугаться и тут же обрадоваться тому, что это оказалось шуткой. От пережитого спешит немедленно потрепать по голове кушающего Лёху: «Жук бля!» – говорит радостно.

– Бля, Слав, хватит мою голову трогать!

Жук залезает в печку за своей баночкой:

– Опа! Чья это тут сосиска?

Ленар, спохватившись, поднимается:

– Моя! Забыл вытащить.

Сарделька разбухла до циклопических размеров, готовая лопнуть.

– Мечта мужчины, – Жук передает сардельку

Следуют комментарии Волкова об увиденном.

Занавес опускается.