— Умер?.. — переспросил старик. — Умер — это плохо. Трудно выполнить обещание, данное тому, кто умер.
— Трудно? — ахнула Катрин. — Это просто невозможно!
— Почему? — сэр Реджинальд, казалось, искренне удивился. — Ничего нет невозможного. Что вы ему обещали?
Катрин ответила не сразу. Но в выцветших глазах джентльмена светилось такое искреннее участие и желание помочь, что она через силу выдавила:
— Я обещала приехать к нему. Но… но… скорее всего, я бы не приехала, даже если б он был жив.
Сэр Реджинальд покачал головой и глотнул коньяка. Катрин ждала, что он ей ответит — может, посмотрит сейчас с осуждением и скажет выбросить все эти глупости из головы? Может, строгим голосом посоветует взять себя в руки и перестать терзать себя и окружающих?
— Так почему бы вам не выполнить обещание теперь?
От неожиданности Катрин не знала, что ответить: — Теперь? Как же… он же…
— Поезжайте к нему на могилу, — посоветовал сэр Реджинальд.
— Я не знаю, где его могила! — в отчаянии выкрикнула Катрин.
— Вот как? Тогда поезжайте в то место, которое напомнит о светлых минутах, связанных с тем человеком. Отдайте последний долг и живите спокойно.
— Вы думаете, я смогу? — с сомнением проронила Катрин.
— Я надеюсь. Все проходит, девочка, все проходит…
В музыкальном салоне воцарилась тишина. Катрин думала над советом старого джентльмена, а старик, казалось, дремал. Но так лишь казалось. На самом деле, он наблюдал за молодой женщиной, прикрыв морщинистые веки. Наконец, он заговорил:
— Позвольте, Кэтрин, я отвлеку вас от грустных мыслей. Как вы относитесь к тому, чтобы переехать из Лондона?
— Куда? — чуть нахмурилась она.
— Сюда, — сэр Реджинальд повел рукой вокруг себя.
— В музыкальный салон? — Катрин чуть не поперхнулась коньяком, а сэр Реджинальд рассмеялся: — Боже мой, ну какой салон! Я имею в виду Боворт-холл.
— То есть вы планируете открыть клинику здесь, в доме? — удивилась Катрин.
— Именно! — кивнул сэр Реджинальд. — Поместье огромное. Помимо дома с двумя боковыми крыльями, есть еще несколько флигелей.
— Где же вы будете жить? — удивилась Катрин.
— Мне вполне хватит одного флигеля. А еще в одном — ваша семья, если вы примете мое предложение. И для вас, кстати, найдется работа.
— Для меня?
— Как вы смотрите на то, чтобы налаживать связи с потенциальными российскими инвесторами, а потом и пациентами?
— Но я ничего не смыслю в этом, — оробела Катрин.
— Пустяки! — заявил сэр Реджинальд. — Long way to Fuji starts with the first step[280]. Научитесь. И подумайте о том, что ваш сынок будет расти на свежем воздухе. Кстати, здесь недалеко отличная школа — и мое слово не последнее в Попечительском совете.
— А что говорят ваши дети?
— А что они могут сделать? Дом принадлежит мне, а на случай моей смерти я уже отдал распоряжения — и плевать, что они скажут. Хочу устроить здесь лучшую в мире клинику нейрохирургии, а одно крыло дома отдать реабилитационному центру Фонда помощи жертвам насилия. Леди Маргарет очень много делала для него, даже возглавляла британский филиал.
— Я, кажется, что-то слышала о нем, — Катрин напряглась, вызывая в памяти давний разговор в Опера Гарнье:
«Это внучка Моник Гризар?». Жики весьма удивилась, когда спецагент ФБР Джош Нантвич произнес это имя. «Сопоставил имя Моник и упоминание о Фонде, — пояснил он. — В сумме получилось — Моник Гризар» Катрин тогда спросила: «О каком фонде речь?» «Фонд помощи жертвам насилия, — ответил Нантвич. — А Моник Гризар — его бессменный председатель уже лет, наверно, сорок».
— Моник Гризар, — пробормотала она. Сэр Реджинальд услышал и удивился:
— Вы знали Моник Гризар?
— Я слышала, как мой… знакомый упоминал о ней именно в связи с этим фондом.
— Да-а, — задумчиво протянул сэр Реджинальд. — Моник, Моник… К сожалению, она умерла около года назад. Теперь Фонд возглавляет ее внучка Изабель де Бофор.
— Ее я знаю, — Катрин вспомнила молодую светловолосую женщину в театре, а потом — во время чаепития у мадам Перейра. Она вспомнила и то, как ее, Катрин, возмутило пристальное внимание мадам де Бофор к ее мужу.
— Очаровательная молодая леди! — заявил сэр Реджинальд, но потом осторожно добавил. — Но ухо с ней надо держать востро.
Но, только Катрин открыла рот, чтобы поинтересоваться, что он имеет в виду, как старик поднялся с кресла: — Прошу вас, Кэтрин, подумайте над моим предложением. Ваш супруг отказался принимать решение, не посоветовавшись с вами и, скорее всего, по возвращении в Лондон спросит ваше мнение. Соглашайтесь. Вы можете принести здесь много пользы.
— Я подумаю, — пообещала Катрин.
— Очень надеюсь. Спокойной ночи, дорогая Кэтрин, счастливых снов…
О планируемой встрече не знал никто — даже самые доверенные лица. Мадам Перейра, со словами: «Давненько я не навещала своих бездельников в «La Ronda». Совсем там, наверно, обленились», подкрасила губы неизменной алой помадой, натянула перчатки и схватила с консоли необъятную сумку.
— А где твоя охрана? — удивилась Анна. — Ты что, одна поедешь?
— Поеду? — удивилась Жики. — Что тут ехать? Несколько кварталов пешком.
— Мне пойти с тобой?! — на всякий случай предложила Анна.
