— А как ты думаешь? — тут она поняла — его язык заплетался, и она заглянула в комнату. Джош пьяно развалился на излюбленном месте не полу, привалившись к стене, и его ноги перегородили все свободное пространство. Бутылка Джонни Уокера была ополовинена, а он внимательно рассматривал сквозь стакан трещины на штукатурке противоположной стены.
— Хоть бы колой разбавил, — фыркнула Бриджит.
— И это мне говорит ирландка! — язвительно провозгласил Джош.
— Я не хлещу неразбавленный скотч, — она достала из шкафчика еще один стакан, а из холодильника бутылку колы.
— Мне не надо, — отмахнулся он.
— Что празднуем? — она пристроилась рядом на полу и плеснула себе виски, щедро сдобрив его газировкой.
— Есть повод, — Джош опрокинул в себя остатки стакана.
— Поделишься?
— Оно тебе надо? — покосился он в ее сторону.
Бриджит пожала печами: — Если уж я вынуждена терпеть пьяного мужика на одной со мной территории, то хотелось бы знать причину. А кроме того, я твой напарник. Кому ж еще выговориться?..
— А тебе будет что нашептать Изабель? — недобро ухмыльнулся он. — Надо же как-то отрабатывать УДО.
Бриджит и не такое от него слышала, и потому не обиделась. — Я сама решу, что говорить ей, а что нет. Пока что моя информация ограничена следующими сведениями: я пришла домой, а мой напарник вдребезги пьян и, судя по всему, останавливаться не собирается.
— Не собираюсь, — мотнул Джош головой. — Хочу нажраться в хлам. Чтобы ничего не помнить и ничего не чувствовать. Налей!
— А что ты хочешь забыть? Или кого? Ее?
— Что ты понимаешь… — пробормотал он.
— Больше чем ты думаешь, — откликнулась она. — Я тоже потеряла любимого человека. Его повесили. А твоя любовь жива?
— Она жива, — кивнул Джош. — Это я умер.
— Джош, — она осторожно коснулась его плеча, — ты не умер. А пока ты не умер и жива она — нет ничего невозможного.
— Что ты понимаешь… — повторил он. — Для нее я умер. В очередной раз.
— Я не знаю, о чем ты говоришь, — вздохнула она. — Может, объяснишь? Думаю, ты не сообщишь мне ничего такого, о чем бы Изабель уже не знала. Если она знает — то какая разница?
— Да плевать мне на Изабель, — Джош разом махнул полстакана. — Если ты узнаешь, кто я на самом деле — потом даже разговаривать со мной не станешь.
— Why should you care?[299] Тебе не все равно — стану я с тобой разговаривать или нет? Мы от силы парой фраз в день обмениваемся.
Он окинул ее пьяным взглядом: — Тем не менее, мы нашли общий язык, а?
— Несомненно, мы на одной волне. Но поговорить-то бывает нужно.
— Не думал, что ты такая общительная.
— Заткнись, — она пихнула его локтем в бок. — Обещаю, что не буду комментировать.
— Так заткнуться или говорить? — пробормотал Джош, а она смотрела на него с ожиданием. — Интересно, да? — в ее зеленых глазах мерцал огонек ненасытного любопытства. Длинными пальцами он выловил оливку из стеклянной банки, примостившейся рядом с ополовиненной бутылкой, и кинул ее в рот. Потом что-то пробормотал.
— Что ты сказал?..
— Ничего…
— Да можешь и не говорить, — усмехнулась она. — Ты каждую ночь зовешь ее во сне. Ее зовут Катрин.
— Fuck![300] — в неудержимом гневе Джош запустил стаканом в стену и тот разлетелся вдребезги радужным фейерверком стеклянных брызг.
— Ого, — только и осмелилась произнести Бриджит. Она с опаской чуть отодвинулась от него, памятуя о вспышке ярости, охватившей ее напарника при первой их встрече. Спровоцированные ее язвительными вопросами в тот раз, сейчас его эмоции взорвались от одного только произнесенного ею имени.
— Значит, Катрин, — констатировала она. — А ты? Как тебя зовут?
— А я — кровавый монстр, — еле слышно пробормотал он. — A rape-murderer[301].
— Ой, — она невольно отпрянула, но он, казалось, даже не заметил. — Что ты имеешь в виду?
— А ты не знаешь значения этого слова? Посмотри в словаре. Выражаясь юридическим языком — a rapist[302]. А в тюряге таких называют — shut eyes[303] и пускают по кругу.
Бриджит недоверчиво поджала губы. Врет. Будь это правдой — он бы уже давно выказал к ней хоть какой-то интерес. Взгляд, движение, замечание. Попался бы! А он вел себя так, словно она — предмет мебели. Если не считать тех нескольких дней, что он ухаживал за ней, избитой, по возвращении из Тулузы. Впрочем, он скорее был на подхвате у Себастьяна.
— Думаешь, я чертовски ловко скрываю мои порочные наклонности? — Джош будто услышал ее мысли.
— Ну… да, — она нервно сжала стакан.
— Не бойся. Все было в рамках плана мести одному ублюдку.
— Плана мести? Это какому же ублюдку ты мстил чужими жизнями? — презрительно скривилась Бриджит.
— Вот только не надо делать такое лицо! — желчно бросил Джош. — Сама-то ты кто? Такая же убийца. Только прикрывалась не личными мотивами, а общественной идеей. Так что заткнись, а то больше ни слова не скажу.
Бриджит хотела возмутиться — да какое он имеет право сравнивать ее, борца за справедливость, с собой, насильником, но потом решила не спорить. А то больше ничего не узнает, а ждать, когда он напьется в следующий раз — долго и лень.
— Джош, не злись, — она примирительно подняла бокал и сделала глоток. — Рассказывай дальше!
