— Итак, я мстил. Иногда я становился сам себе отвратителен, но не более, чем мир, который меня окружал. Но потом…
— Потом?..
— А потом во мне что-то сломалось.
— Что сломалось? — осторожно поинтересовалась Бриджит.
— Знаешь ли ты, что такое — убивать человека, который тебе дорог?
— Бог миловал, — выдохнула она.
— Тебе повезло. Со мной такое случалось, — он замолк.
— Катрин?.. — прошептала она.
Джош чуть заметно кивнул и закрыл пьяное лицо ладонями.
Бриджит растерялась: — Но ты же сказал, что она жива!..
— Да, жива. Но это не моя заслуга. Если ты узнаешь, что я с ней сделал…
— Что? — она потрясла его за плечо и тут поняла, что он плачет. Бриджит решительно встала, достала новый стакан и налила ему виски. Неразбавленного.
— Выпей! — приказала она. — Тебе полегчает. Правда, ненадолго.
Джош послушно отхлебнул из протянутого ею стакана.
— Так что же ты с ней сделал такого страшного?.. — спросила ирландка и подавилась последними словами, когда он повернул к ней лицо, обычно — невозмутимое, холодное, а теперь — опухшее от выпивки и горя.
— Я ее изнасиловал, — прохрипел он. — А потом распял…
— О Господи! — Бриджит машинально перекрестилась. — Какая мерзость!
— Да, мерзость. Плюнь мне в лицо, если пожелаешь.
— Меня тошнит от тебя, — выдавила Бриджит. — Ну ты и ублюдок.
— Так и есть. Но тогда мне это казалось единственным выходом. Она любила моего… — Джош запнулся. — Назовем его другом. Так все считали, и он в том числе. Как же он ошибался! Если б степень моей ненависти можно было бы измерить жестокостью, то я бы подверг его таким мукам, чтобы он взмолился о смерти!
— За то, что она любила его, а не тебя?
Он словно не услышал ее, а продолжал бормотать, словно разговаривая сам с собой:
— Случалось ли тебе встречать людей — необязательно мужчин, такие встречаются и среди женщин — которые притягивают к себе других, словно планета притягивает астероиды? Они затягивают людей в свою гиблую орбиту, несмотря на то, что сами — лживые, бесчестные, жестокие! Мой так называемый друг был именно таков. Как же Катрин его любила! Прощала ему вранье, бесконечные измены, хамское обращение. Решив покончить с ним, для начала я отобрал ее. Вернее, мне казалось, что отобрал. Но когда понял, что она меня не полюбит никогда, что я для нее — кусок дерьма, недостойный называться человеком — я решил ее убить.
— Но не убил? Пожалел?
Он расхохотался. Ей стало жутко от его смеха, в котором было больше горечи и разочарования, нежели в слезах. — Пожалел? Да разве я способен кого-то жалеть? Я прибил ее гвоздями к деревянному щиту. Господи! Конечно, я бы ее убил, а потом бы убил себя — что мне было делать без нее на этом свете?.. Мне помешали. Мне свернул шею мой лучший друг — который потом на ней и женился. Она стала его боевым трофеем.
— А тот, ее первый возлюбленный? Твой
— Это неважно. Впрочем, если тебе любопытно — я его убил. Двумя годами позже. Отрубил ему руки, и он умер от гангрены.
— Ничего себе, — Бриджит нервно сглотнула. — А она?
— Катрин родила сына.
— От тебя?
— Нет, от меня она рожать бы не стала даже под страхом смерти. Так она сказала.
— Она так сказала? — оживилась Бриджит. — Так ты с ней виделся?
Он ответил не сразу. Помолчав, взялся за бутылку и прямо из горлышка сделал несколько глотков.
— Виделся. И, несмотря на то, что она твердила, что любит Сержа…
— Это ее муж?..
— Да, да… Несмотря на это, у меня мелькнула надежда.
— Надежда на что? — ирландка подняла брови.
— Надежда на то, что она испытывает ко мне что-то, помимо отвращения и ненависти.
— То есть, что она тебя любит?
Джош не ответил — подобное предположение звучало, по меньшей мере, странно. Если сейчас рыжая приставала рассмеется ему в лицо, он не удивится и не рассердится. Все, как должно быть. Но на губах Бриджит не мелькнуло даже тени улыбки. И, верная обещанию, она воздержалась от комментариев.
— Ты не смеешься?
— А ты сказал что-то смешное?
— То есть, ты допускаешь подобную возможность?
Бриджит пожала плечами: — В женской душе случаются странные выверты. Видимо, что-то произошло между вами… Такое, что перевесило твой… поступок. Что это было?
«Действительно — что? Прозрачный весенний день в Булонском лесу? Рвущий душу «Плач Дидоны» в Опера Гарнье? Страстный импульс, бросивший Катрин в объятия агента ФБР на улице Скриб? Нож в сердце вонючего гопника? Тяжесть гроба на плече? Гроба, в котором лежал трагически погибший друг? Жаркое пламя в глазах, не погасшее даже в мгновение смертельной опасности? О'Нил права — что-то произошло».
— А что потом?
— А потом я попал в плен, — и добавил обыденно: — И меня убили.
— Тебя изловила Паллада? — понимающе кивнула Бриджит. — Теперь все ясно. Но почему ты именно сейчас слетел с катушек?
— Потому что сегодня я был у Изабель, — Джош снова сделал несколько глотков из бутылки. — Их сиятельство приказали мне явиться.
— И что она от тебя хотела?
— Сообщила, что Катрин в Париже. И настойчиво рекомендовала увидеться с ней.
— Ей-то это зачем?
