— Не надумал со мной? — и с облегчением наблюдала, как вытягивается лицо Булгакова — он явно рассчитывал закатиться на гору на весь день. Махнув рукой, он подхватила сумку и покинула гостиничный номер — автобусы в австрийском городке ходили с чисто немецкой пунктуальностью — нельзя было опоздать даже на полминуты. Ей предстояло провести в дороге три часа — полтора туда, полтора обратно, но она даже предвкушала возможность остаться наедине с собой.
Автобус на Ваттенс отправлялся почти пустой — кроме Катрин, в салон зашла пожилая фрау со шпицем в корзинке, и молодая пара, которая начала целоваться, не успел автобус отъехать от станции. Катрин недовольно покосилась на них, вставила в уши наушники от смартфона, устроилась поудобнее и закрыла глаза под Даниэля Лавуа[364]…
Плутая по темным коридорам Миров, погружаясь в мерцание кристаллов, с удивлением разглядывая затейливые инсталляции, Катрин словно оторвалась от реальности, угнетавшей ее так долго, что она уже потеряла счет месяцам. Или годам? Под хрустальным куполом, мерцавшим то кроваво-красным, то небесно-голубым, преломившим ее на мириады крохотных Катрин, она бесконечно рассматривала себя с разных ракурсов, будто не узнавая. Неужели это она — такая маленькая и ничтожная?..
Вскоре она попала в мрачный зал, похожий на закулисье викторианского театра. На стилизованной сцене, на фоне алого занавеса, эпилептически дергаясь, вытанцовывали джигу три пары мужских ног. Центр зала занимало странное сооружение — высокий каркас из арматурных трубок, к которому на высоте нескольких метров крепился расчлененный мужской манекен. С периодичностью в несколько секунд его части разлетались в разные стороны, а потом, словно одумавшись, возвращались обратно, собираясь воедино. Вокруг него — еще на одной стальной трубке, словно на поводке, обреченно вышагивал женский манекен в вульгарных красных туфлях. Этот манекен на части не распадался, но через шокирующую дыру в животе демонстрировал окружающим свое холодное нутро — шарниры, шестеренки и прочие металлические детали.
«Это я», — вдруг подумала Катрин, не в силах оторваться от неприятного зрелища. — «Это я… На поводке, со вскрытой душой, которую каждый может лицезреть во всей ее нелицеприятности. Какая мерзость…»
Придя к такому неутешительному выводу, Катрин вздохнула и двинулась дальше. Она слонялась по залам уже без прежнего энтузиазма. «Пора найти бутик, купить что-нибудь на память и ехать домой», — подумала было она, но тут…
Сначала ей почудилось, что у нее галлюцинация. Рвущая сердце мелодия и прозрачное чистое сопрано… Катрин бросило в жар — ее словно окатили кипящей смолой…
Завороженная, она пошла на голос и скоро оказалась в крохотном зале — с большой плазменной панелью. На экране — чернокожая женщина в одеянии, усыпанном сверкающими кристаллами, в золотой короне, похожей на нимб. Прикрыв тяжелые веки, она поет о смерти от любви… «Где я?» «Какая тебе разница — где? Ты у меня. Тебе нравится Плач Дидоны?» «Плач Дидоны? Господи, где я?» «Это Плач Дидоны, Катрин… Самая красивая и самая печальная песня о самой бессмысленной смерти, которую только можно вообразить… Я все пытался представить, какая ты на вкус — и вот, наконец, узнал. Пряная, как степная трава… Катрин…» «Пощади… Что ты делаешь… ты же мой друг…» «Вспомнила, наконец, что я твой друг… Поздно, забудь. Я твой любовник. Твой хозяин». «Пощади, умоляю тебя». «Пощадить тебя, говоришь? Что ж, я готов. Обними меня!» «Никогда!» «Мечта моя! Я так хочу тебя. С первого дня, как увидел…»
— С вами все в порядке, gnädige Frau?[366] — услышала она на ломаном английском. — Вы так бледны.
— Danke schön! — ее губы пересохли. — Со мной все в порядке.
Катрин подняла голову — перед ней стояла служительница музея в форменном платье.
— Хотите, я позову врача?
— Что вы, — попыталась улыбнуться Катрин. — Со мной все в порядке. Кто это поет?
— Джесси Норман, — с готовностью сообщила служительница. — Это ария….
— Dido’s Lament, — прошептала Катрин. — Я знаю.
— Ее одеяние усыпано кристаллами Сваровски, — служительница еще что-то говорила, но Катрин не слушала. — Простите, — перебила она увлекшуюся женщину, — как мне пройти в бутик?
— Я вас провожу, — та явно обрадовалась, что не придется вызывать медицинскую помощь — незачем отвлекать посетителей от созерцания прекрасных кристаллов.
