– Длинная шпага, – сказал он, – хорошее оружие, но раны от нее могут обезобразить человека, а в нашем возрасте, – добавил он с улыбкой, – не очень приятно показываться своей любовнице со шрамом по самой середине лица. Рапира делает маленькую дырочку, но этого вполне достаточно (он опять улыбнулся). Итак, я выбираю рапиру и кинжал.
– Отлично, – ответил Мержи и хотел удалиться.
– Постойте! – закричал Водрейль. – Вы позабыли условиться о времени и месте.
– Все придворные дерутся обычно на Пре-о-Клер, – сказал Коменж, – и если у господина де Мержи нет в виду какого-нибудь другого излюбленного места…
– Хорошо, на Пре-о-Клер.
– Что касается времени… я не встану, по известным мне причинам, раньше восьми часов… Понимаете… Я сегодня не ночую дома и не смогу быть на Пре-о-Клер раньше девяти часов.
– Значит, в девять часов.
Посмотрев в сторону, Мержи заметил довольно близко от себя графиню де Тюржи, которая уже покинула капитана, оставив его в разговоре с другой дамой. Понятно, что при виде прекрасной виновницы этого опасного дела наш герой постарался придать своим чертам еще большее выражение торжественности и напускной беспечности.
– С некоторых пор, – сказал Водрейль, – в моду вошло драться в красных штанах. Если у вас их нет наготове, я пришлю пару сегодня вечером. Кровь на них не заметна, и это более опрятно.
– Я считаю это ребячеством, – заметил Коменж.
Мержи неловко улыбнулся.
– Итак, друзья мои, – сказал тогда барон де Водрейль, попавший, по-видимому, в свою стихию, – теперь дело только за тем, чтобы уговориться о секундантах и их помощниках[34] для вашей дуэли.
– Господин де Мержи – новичок при дворе, – сказал Коменж, – и ему, может быть, трудно будет найти двух секундантов; так что, снисходя к нему, я удовольствуюсь одним секундантом.
Мержи с некоторым усилием выдавил на губы подобие улыбки.
– Невозможно быть более любезным, – сказал барон. – Поистине, одно удовольствие иметь дело с таким покладистым человеком, как господин де Коменж.
– Так как вам понадобится рапира такой же длины, как моя, – продолжал Коменж, – я рекомендую вам Лорана под вывеской «Золотое солнце» на улице Феронри, он лучший оружейник в городе; скажите ему, что я послал вас к нему, и он все вам отлично устроит.
Сказав это, он повернулся на каблуках и с большим спокойствием снова вернулся к компании молодых людей, которую только что покинул.
– Поздравляю вас, господин Бернар, – сказал Водрейль, – вы отлично справились с вызовом. Уверяю вас – превосходно. Коменж не привык, чтобы с ним так разговаривали. Его боятся как огня, особенно с тех пор, как он убил большого Канийяка; потому что, убив два месяца тому назад Сен-Мишеля, он не стяжал себе особенной славы. Сен-Мишель не был очень искусным противником, меж тем как Канийяк убил уже пять-шесть господ, не получив ни одной царапины. Он изучал искусство в Неаполе, у Борелли, и говорят, что Ланзак, умирая, открыл ему секрет удара, которым он наделал столько бед. По правде сказать, – продолжал он, будто говоря сам с собой, – Канийяк обворовал церковь в Оксере и бросил наземь освященные дары; нет ничего удивительного, что его постигло наказание.
Хотя подробности эти нимало не занимали Мержи, он считал своим долгом поддерживать разговор, боясь, как бы в голову де Водрейля не закралось какого-нибудь подозрения, оскорбительного для его храбрости.
– К счастью, – сказал он, – я не обкрадывал никакой церкви и в жизни своей не прикасался к святым дарам, так что подвергаюсь меньшей опасности.
– Должен вам дать еще один совет. Когда вы скрестите оружие с Коменжем, берегитесь одной хитрости с его стороны, стоившей жизни капитану Томазо. Он воскликнул, что острие его шпаги сломалось. Томазо поднял свою шпагу над головой, готовясь встретить рубящий удар; но шпага у Коменжа была целехонька, ибо вошла по самую рукоятку в грудь Томазо, которую тот оставил незащищенной, не ожидая колющего удара… Но вы будете драться на рапирах, так что опасности меньше.
– Постараюсь сделать, что могу.
– Ах да, еще! Выбирайте кинжал с крепкой чашкой, что очень полезно для парирования. Видите этот шрам у меня на левой руке? Я получил его, так как однажды вышел без кинжала. У меня случилась ссора с молодым Талером, и из-за отсутствия кинжала я едва не лишился левой руки.
– А он был ранен? – спросил рассеянно Мержи.
– Я убил его с помощью обета, данного святому Маврикию, моему покровителю. Возьмите также с собой перевязок и корпии – они не помешают. Не всегда бываешь убит наповал. Хорошо бы также положить вам шпагу на алтарь во время обедни… Впрочем, вы – протестант… Еще одно слово… Не считайте, что менять место унижает достоинство; наоборот, заставьте его побегать; у него короткое дыхание; утомите его и, улучив подходящий момент, делайте выпад на славу, и он – конченый человек.
Он долго еще продолжал бы давать такие же прекрасные советы, если бы громкий звук рогов не возвестил, что король сел на лошадь. Двери в апартаменты королевы открылись, и их величества в охотничьих костюмах направились к крыльцу.
