Капитану еще не было известно новое преступление Морвеля, он знал его только как убийцу храброго де Муи. Он ответил крайне сухо:
– Я не знаю никакого господина де Морвеля. Я предполагаю, что вы пожаловали объяснить нам, в конце концов, зачем мы находимся здесь.
– Дело идет, сударь, о спасении нашего доброго короля и нашей святой веры от опасности, грозящей им.
– Какая же это опасность? – спросил Жорж презрительно.
– Гугеноты составили заговор против его величества. Но их преступный замысел вовремя был открыт, благодарение Богу, и все верные христиане сегодня ночью должны соединиться, чтобы истребить их во время сна.
– Как были истреблены мадианиты мужем силы, Гедеоном, – добавил человек в черном платье.
– Что я слышу? – воскликнул де Мержи, затрепетав от ужаса.
– Горожане вооружены, – продолжал Морвель, – в городе находится французская гвардия и три тысячи швейцарцев. У нас около шестидесяти тысяч человек наших; в одиннадцать часов будет дан сигнал, и дело начнется.
– Презренный разбойник! Что за гнусную клевету ты изрыгаешь? Король не предписывает убийств… самое большее, он за них платит.
Но при этих словах Жорж вспомнил о странном разговоре, который он имел с королем несколько дней назад.
– Не выходите из себя, господин капитан; если бы все мои заботы не были устремлены на службу королю, я бы ответил на ваши оскорбления. Слушайте: я являюсь от имени его величества с требованием, чтобы вы и ваш отряд последовали за мной. Нам поручены Сент-Антуанский и прилегающие к нему кварталы. Я привез вам подробный список лиц, которых мы должны истребить. Преподобный отец Мальбуш сделает наставление вашим солдатам и раздаст им белые кресты, какие будут у всех католиков, чтобы в темноте не приняли католика за еретика.
– Чтобы я дал согласие на убийство спящих людей?
– Католик ли вы и признаете ли Карла Девятого своим королем? Известна ли вам подпись маршала де Ретца, которому вы обязаны повиноваться?
Тут он вынул из-за пояса бумагу и передал ее капитану.
Мержи подозвал одного из всадников и при свете соломенного факела, зажженного о фитиль аркебузы, прочел форменный приказ, предписывающий по повелению короля капитану де Мержи оказать вооруженную помощь французской гвардии и отдать себя в распоряжение господина де Морвеля для дела, которое объяснит ему вышеуказанный Морвель. К приказу был приложен список имен с таким заголовком: «Список еретиков, подлежащих умерщвлению, в Сент-Антуанском квартале». При свете факела, горящего в руке солдата, всем кавалеристам было видно, какое глубокое впечатление произвел на их начальника этот приказ, о существовании которого он еще не знал.
– Никогда мои кавалеристы не согласятся сделаться убийцами, – произнес Жорж, бросая бумагу в лицо Морвелю.
– Разговор идет не об убийстве, – холодно заметил священник, – речь идет о еретиках и о справедливом воздаянии по отношению к ним.
– Ребята! – закричал Морвель, повысив голос и обращаясь к солдатам. – Гугеноты хотят убить короля и истребить католиков – это надо предупредить сегодня ночью; покуда они спят, мы всех их перебьем, и король отдает вам их дома на разграбление.
Крик дикой радости пронесся по всем рядам:
– Да здравствует король! Смерть гугенотам!
– Смирно! – закричал громовым голосом капитан. – Здесь я один имею право отдавать приказания своим солдатам. Товарищи! То, что говорит этот подлец, не может быть правдой. И даже если бы король и отдал такое приказание, никогда мои кавалеристы не согласятся убивать беззащитных людей.
Солдаты промолчали.
– Да здравствует король! Смерть гугенотам! – разом закричали Морвель и его спутник. И солдаты повторили за ними:
– Да здравствует король! Смерть гугенотам!
– Ну как же, капитан, будете вы повиноваться? – произнес Морвель.
– Я больше не капитан! – воскликнул Жорж. И он сорвал с себя нагрудный знак и перевязь, знаки своего чина.
– Хватайте этого изменника! – закричал Морвель, обнажая шпагу. – Убейте этого бунтовщика, который не повинуется своему королю!
Но ни у одного солдата не поднялась рука на своего начальника… Жорж выбил шпагу из рук Морвеля, но вместо того, чтобы пронзить его своей шпагой, он ударил его рукояткой по лицу с такой силой, что свалил с лошади на землю.
– Прощайте, трусы! – сказал он своему отряду. – Я думал, что у меня солдаты, а оказывается, у меня были только убийцы! – Потом обернулся к корнету: – Вот, Альфонс, если хотите, прекрасный случай сделаться капитаном! Станьте во главе этих бандитов.
С этими словами он пришпорил лошадь и галопом помчался по направлению к внутренней части города. Корнет двинулся на несколько шагов, как будто хотел за ним последовать, но вскоре замедлил ход, пустил лошадь шагом, наконец остановился, повернул обратно и возвратился к своему отряду, рассудив, без сомнения, что совет капитана, хотя и данный в минуту гнева, все же не перестает быть хорошим советом.
Морвель, еще не совсем оправившись от полученного удара, снова сел на лошадь, чертыхаясь, а монах, подняв распятие, наставлял солдат не щадить ни одного гугенота и потопить ересь в потоке крови.
