Англичане и наваррцы кричали «Святой Георгий!», а французы – «Нотр-Дам Геклен!» В этом бою со стороны французов было много добрых рыцарей: Бертран дю Геклен, юный граф Осеррский, виконт де Бомон, мессир Бодуэн д`Энкен, великий магистр арбалетчиков, сеньор Луи де Шатлон, юный сеньор де Боже - Антуан, который впервые поднял свое знамя, сеньор Антуан де Канерлей (Kanerley), мессир Одоар де Ренти, мессир Энгерран де Эден. Также, в отряде гасконцев, которые выстроились самостоятельно, самым доблестным образом сражались мессир Эймон де Поммьер, мессир Пердикка д`Альбре, сулдиш де ла Тран, мессир Птитон де Куртон и еще несколько людей подобного сорта. Этот отряд оказался напротив отряда капталя, который тоже состоял из гасконцев, и они очень хотели встретиться друг с другом. С каждой стороны было нанесено много ударов, и совершено множество доблестных деяний, так как никто упрямо не желал оказаться лжецом 19.
Можно спросить: "А что сталось с Архипресвитером, который был превосходным рыцарем, и который командовал отрядом, но я до сих пор никак не его упомянул его?» Я расскажу правду. Как только Архипресвитер увидел, что враги спускаются, и что вот-вот начнется битва, он покинул свой отряд, но перед этим сказал своим людям и, в частности, своему знаменосцу: «Я приказываю и велю вам, под страхом моего величайшего неудовольствия, чтобы вы остались там, где находитесь и дождались бы исхода битвы. Я уезжаю отсюда и не предполагаю возвращения, поскольку я не никак не могу выступать с оружием в руках и сражаться против некоторых рыцарей из стана врагов. Если кто-нибудь спросит обо мне, то именно этот ответ вы ему и передадите». Затем он уехал в сопровождении одного единственного оруженосца, переправился через реку и оставил других французов так, чтобы они не унывали. Они не заметили его отсутствия, поскольку видели его знамя, и думали, что он находится среди них до тех пор, пока не кончилось все дело. Теперь я расскажу об этой битве и о том, какой упорной она была. В начале столкновения, когда сэр Джон Джоел спустился с холма, а его соратники, даже капталь и его отряд, находились вокруг него в таком плотном строю, какой только могли держать, все думали, что этот день будет их. Но все обернулось иначе. Когда они увидели, что французы, развернулись назад, и выстроились в хорошем боевом порядке, то они сразу поняли их замыслы. Но, будучи людьми решительными, от этого открытия они не ударились в панику, но решили наверстать все своей доблестью в бою.
Они немного отступили, затем собрались вместе, и открыли в своих рядах проходы для лучников, которые до этого находились позади, чтобы те нашли употребление своим стрелам. Когда лучники выдвинулись вперед, то вытянулись в линию и стали прилагать все свои силы, чтобы стрелять как можно лучше. Но французы были так крепко вооружены и укрыты щитами от их стрел, что претерпели от этого лишь незначительный урон, если вообще претерпели его, и этот обстрел не убавил у них доблести. Они перемешались с англичанами и наваррцами, а англичане с ними, и все, с равным пылом, стремились в бой. И они наносили друг другу множество и режущих и рубящих ударов, и копьями и боевыми топорами, борясь друг с другом, и оружием и руками. Они попеременно захватывали пленных для выкупа, и так перемешались друг с другом, что каждый сражался с каждым, и все держались с такой доблестью, в какую едва можно поверить, но о которой свидетельствуют очевидцы. Вы можете легко себе представить, что в такой толпе и в такой ситуации было множество убитых, раненных и оказавшихся на земле, ведь ни одна из сторон не щадила другую. Французам не надо было дремать, ведь им противостояли люди умелые и полные несокрушимой отваги. Поэтому все были равны в своем стремлении не только самым яростным образом защищать себя и свое место, но и использовать каждую возможность для наступления, буде такая представится. Если бы они так не поступали, то должны были быть разбиты. По правде говоря, я должен сказать, что бретонцы и гасконцы были молодцами и совершили множество славных подвигов.
Теперь я хочу рассказать о тех тридцати, которые были отобраны для атаки капталя. Они были исключительно хорошо вооружены, сидели верхом на лучших конях армии и ни о чем больше не заботились, кроме как о своем задании, которое было на них возложено, и которое они должны были выполнить. Они продвинулись близко к самому капталю, который мужественно сражался своей секирой, и наносил такие смертельные удары, что никто не осмеливался к нему приблизиться. Благодаря силе своих коней, а также помощи некоторых гасконцев, которые были вместе с ними, они пробились сквозь толпу.
