Когда французы выстроили свои войска, и каждый знал, что ему следует делать, командиры устроили совещание и долго обсуждали, какой боевой клич им следует употребить, и чье знамя или вымпел им следует сделать местом сбора. После долгого времени они решили кричать «Нотр-Дам Осерр!» и сделать своим командующим в этот день графа Осеррского. Но граф никоим образом этого не принял и, извинившись, сказал: «Монсеньоры, я очень много вам благодарен за то хорошее мнение, что вы обо мне имеете, и за ту честь, что вы мне оказываете, но в данный момент я не могу принять на себя такое бремя, так как слишком юн, чтобы приниматься за столь почетное задание. Это первое правильное сражение, в котором я участвую. По этой причине я молю вас сделать иной выбор. У нас здесь есть много очень способных и предприимчивых рыцарей, таких как монсеньор Бертран дю Геклен, монсеньор Архипресвитер, монсеньор великий магистр арбалетчиков, монсеньор Луи де Шатлон, монсеньор Эдмон де Поммьер и мессир Одоар де Ренти, которые были во многих суровых сражениях и лучше меня знают, что надлежит делать в соответствующих делах. Посему я должен просить вас уволить меня от принятия такой чести».
Посмотрев друг на друга, командиры сказали: «Граф Осеррский, вы среди нас - самый высокий по рождению и обладаете самым большим состоянием и самыми обширными владениями. Потому вы имеете право быть нашим вождем». «Определенно, монсеньоры,- ответил граф Осеррский, - то, что вы говорите, мне очень приятно, но сегодня я стою в одном ряду с вами - моими товарищами, и останусь ли я жив, или умру, в этом бою я буду подвергаться опасности наравне с вами. Но что до командования, то я решил не принимать его». Они опять посмотрели друг на друга, кого бы определить своим командиром. Все единодушно решили про мессира Бертрана дю Геклена, и рассудили, что это лучший рыцарь во всем войске, который участвовал в великом множестве сражений и который лучше всех знает военное дело. Посему было решено, что они будут кричать «Нотр-Дам Геклен!» и что весь распорядок этого дня будет таким, как о том распорядиться мессир Бертран. Потому, когда все было решено, каждый сеньор вернулся к своему знамени или вымпелу. Они обнаружили, что их враги все еще находятся на холме и не покидают своей сильной позиции (не имея на это желания или не думая этого делать), что было очень неприятно французам, которые видели, что, находясь на том месте, они имеют большое преимущество, и что солнце начало подниматься высоко, что было им еще более неприятно, так как время года было очень жаркое. Эта задержка больше всего страшила умных и опытных рыцарей, так как все они были еще натощак, и не прихватили с собой ни вина, ни никакой существенной еды, кроме нескольких сеньоров, у которых были маленькие фляжки с вином, но которые вскоре опустели. И никто не позаботился и не подумал об этом утром, так как все полагали, что дело начнется сразу по их прибытии на поле боя. Но, как оказалось, это было не так. Англичане и наваррцы хитростью ввели их в это заблуждение, и был уже поздний час, а они все не вступали в бой.
Когда французские сеньоры поняли свое положение, то собрались на совет, чтобы выяснить, как им лучше поступить, и стоит ли им двинуться в атаку или нет. На этом совете все были разного мнения. Некоторые хотели сражаться, невзирая на последствия, поскольку, как они говорили, для них будет позором искать для этого какие-нибудь препятствия. Но другие, более мудрые, сказали, что если они начнут битву, то из-за столь невыгодной для них позиции, они окажутся в величайшей опасности и определенно, из пяти человек они потеряют трех. Короче, со своей теперешней позиции, они сражаться не согласились.
В течение этого времени, наваррцы очень хорошо видели и их и то, как они выстроены. Они говорили один другому: «Посмотрите на них - они очень скоро пойдут на нас, ведь у них есть доброе желание так поступить». Среди них было несколько рыцарей и оруженосцев из Нормандии, взятые в плен англичанами и наваррцами, которые позволили им, под честное слово, что они не поднимут оружия за французов, свободно ходить или разъезжать верхом, где им вздумается. Те выехали к французскому войску и в разговоре сказали французским сеньорам: «Монсеньоры, подумайте вот о чем: если этот день пройдет без боя, то ваши враги на утро получат большое подкрепление. Они говорили между собой, что на пути к ним находится сеньор Луи Наваррский, у которого, по меньшей мере, 400 копий».
