И вот случилось однажды, что мессир Гриньяр, совершая очередной набег, подъехал к самому палисаду. Шум и переполох поднялся в городе. Находившиеся в гарнизоне наемники — французские и прочие, кинулись вооружаться, а затем выступили из города и устремились в погоню за врагом. Когда мессир Гриньяр де Мони их увидел, то решительно повернул им навстречу и велел своим людям следовать за собой. Самым первым схватил он копье и пришпорил коня.
В отряде камбрейцев находился один каноник, коего звали Гильом Маршан[557]. Сам из Гаскони, он доводился родственником епископу Камбре и был очень испытанным воином. Он помчался впереди всех и столь сильно ударил мессира Жиля де Мони своим копьем, что оно пробило ему щит, пронзило латы, распороло окетон и ушло глубоко в грудь. От такого удара Гриньяр де Мони рухнул наземь смертельно раненый. Воины из Тён-Л’Эвека весьма осерчали, когда увидели своего капитана в таком положении. Заслонив его собою, они очень решительно отбили натиск камбрейцев и отогнали их к самым палисадам. Тем временем другие воины подняли монсеньора Гриньяра и доставили его в свою крепость, где он вскоре и скончался[558]. Весть об этом достигла его брата сеньора де Мони, который был неимоверно расстроен, но отомстить пока никак не мог. Король Англии тоже был опечален этим событием и послал в Тён-Л’Эвек одного превосходного английского рыцаря, коего звали мессир Ричард де Лимузен[559]. Впоследствии он очень отважно удерживал крепость. Далее вы об этом еще услышите.
Однако вернемся к королю Англии, который с величайшим нетерпением ждал наступления лета, дабы исполнить свой замысел. Живя в Лувене, он часто беседовал о предстоящем походе с навещавшими его сеньорами: со своим кузеном герцогом Брабантским, своим зятем герцогом Гельдернским, а также с графом Юлихским и монсеньором Жаном д’Эно.
Наконец настало лето. Сначала миновала Пасха[560], за ней Пятидесятница[561] и день Святого Иоанна Крестителя[562], и вот, когда уже и август был у ворот, король Эдуард прибыл в город Вильворде и собрал там всех англичан, приехавших из-за моря. Те, кто сумел, разместились в городе, а другие — на заливных лугах вдоль речного берега. И было там целых 16 сотен латников и 8 тысяч лучников. Затем король строжайше повелел всем германским сеньорам, чтобы они прибыли к нему с отрядами, как прежде клятвенно обещали. А они ему ответили, что уже полностью готовы выступить, но только пусть он расшевелит герцога Брабантского. Герцог потом еще промешкал со дня Святой Магдалены[563] и до самого сентября. И послал он снова во Францию монсеньора Луи Крайнхема, самого доверенного из всех своих рыцарей. Это рыцарь постоянно опровергал перед королем все худые донесения, приходящие о герцоге.
Как бы то ни было, герцог Брабантский в конце концов все-таки бросил клич в своих землях и собрал рыцарей и оруженосцев где только мог. А задержка, которую он умышленно создавал, имела под собой веские основания. Герцог был бы рад, если бы между двумя королями было заключено какое-нибудь доброе соглашение еще до того, как война вспыхнет и разгорится ярким пламенем. Он часто говаривал, что если бы недавно скончавшийся граф Гильом д’Эно был еще жив, он обязательно примирил бы противников и привел бы их к согласию. Оба короля были герцогу столь близки, что он крайне неохотно вмешался в их ссору и лишь скрепя сердце продолжал в ней участвовать. Однако он уже взял на себя такие большие обязательства, что не мог пойти на попятную. А, кроме того, большинство его рыцарей сердцем были англичанами и потому очень помогали и содействовали королю Эдуарду в его делах.
Король Филипп прекрасно знал о воинственных намерениях короля Англии — о том, что он хочет прийти в Камбрези и подвергнуть осаде Камбре. Поэтому послал он туда большой отряд латников, дабы охранять и защищать город от всех нападающих. Во главе отряда стояли монсеньор Луи Савойский[564], монсеньор Галлуа де Ла-Бом[565], сеньор де Гроле[566], сеньор де Боже[567], монсеньор Жиль де Нуайе[568], сеньор де Сен-Венан[569], сеньор д’Обиньи[570], сеньор Базантен[571] и сеньор де Руа[572]. Под их началом находилось доброе рыцарство, а также изрядное количество генуэзцев и прочих наемников. Они велели свезти и доставить в Камбре все съестные припасы из округи, и наполнить городские амбары хлебом и овсом. Еще эти сеньоры велели замуровать землей трое из городских ворот, которые вовсе не обязательно было открывать.
