Когда сеньоры, союзные английскому королю, отбыли из Антверпена, сам он, как вы слышали, удалился в Лувен. Повелев подготовить замок к зиме, он пригласил туда королеву со всем ее двором.
Но вот вернулись герцог Гельдернский, граф Юлихский и те, кого король вместе с ними посылал к императору. Тогда, с согласия всех этих сеньоров, было решено провести новое совещание в Брабанте, зимой, в день Святого Мартина[554]. Однако герцог Брабантский наотрез отказался позволить, чтобы это совещание проходило в его владениях или в Маастрихте[555], как того хотели немцы. В конце концов, было предложено устроить его в Херке, находившемся по соседству с его владениями в графстве Лоосском. Король зашел в своем предприятии уже столь далеко, что стремился осуществить его во что бы то ни стало. Поэтому он был вынужден склониться перед всеми условиями и прихотями своего кузена-герцога и согласился на перенос заседания в Херк. Затем он разослал приглашения всем своим союзникам, и они дружно явились туда ко дню Святого Мартина.
Знайте, что когда все приглашенные явились в Херк, город оказался переполнен знатными сеньорами, рыцарями, оруженосцами и прочими людьми самого разного чина-звания. Городской рынок, на котором продавали хлеб и мясо и который обычно не отличался нарядностью, теперь был увешан красивыми тканями, словно королевский покой. Короля, с короной на голове, усадили одним футом выше, чем всех остальных, и престолом ему послужила скамья, на которой один мясник прежде резал мясо. Никогда такой рынок, как этот, не удостаивался столь великой чести! Там, перед всем народом и всеми сеньорами, были зачитаны грамоты императора, в коих он назначал короля Эдуарда своим викарием и наместником и наделял полномочием вершить его именем суд и закон над всеми, и чеканить золотую и серебряную монету, тоже его именем; и повелевал всем князьям и всем другим подданным, чтобы они повиновались королю Эдуарду, как ему самому, и принесли ему клятву верности и оммаж, как императорскому викарию.
Когда эти грамоты были зачитаны, все сеньоры принесли королю присягу и оммаж. И тотчас к нему воззвали разные тяжущиеся стороны, словно бы как к императору, и он вынес законные приговоры от его имени. И было там заново утверждено одно постановление, уже выносившееся в императорской курии в прежние времена. Оно гласило следующее: если кто желает кому-либо досадить или нанести урон, он должен послать надлежащим образом составленный вызов за три дня до начала враждебных действий. А если кто поступит иначе, то должен быть наказан, как совершивший злодейство и подлость. Этот статут всем показался вполне разумным.
На этом заседание закрылось. Но сеньоры еще рассмотрели между собой, куда они отправятся воевать ближайшим летом. И было сказано и согласовано, что они пойдут осаждать город Камбре, ибо его жители отказывали в повиновении своему государю-императору и благоволили королю Франции.
Затем король вернулся к своей супруге королеве в Лувен и провел там зиму с величайшими затратами. Он велел повсюду звать себя императорским викарием и потребовал от графа Эно, чтобы тот открыл для него границы своих владений и был готов принять его вместе с войском, ибо он проследует через Эно как императорский викарий. Граф Эно хотел, с одной стороны, повиноваться императору до положенных пределов, а с другой — сохранить свою честь в отношении короля Франции. Поэтому он ответил, что посовещается об этом. Затем он устроил в Монсе, что в Эно, большое совещание, созвав на него баронов, рыцарей и прочих людей своей земли. Они рассудили, что он не может отказать в службе императору и его викарию; поэтому ему придется открыть границы своих владений и принять короля Англии вместе с его людьми. Так это и передали королю Эдуарду графские посланцы. Король был крайне обрадован таким ответом. В ту пору он, как уже говорилось, находился в Лувене и постоянно приобретал новых друзей в Империи.
Вам уже было рассказано о том, как мессир Готье де Мони захватил Тён-Л’Эвек. Король Англии, как императорский викарий, пожаловал ему во владение этот замок вместе с округой. Поэтому он оставил там гарнизон во главе со своим братом, мессиром Жилем Гриньяром, и с двумя другими своими братьями, Жаном и Тьерри де Мони[556]. Мессир Гриньяр очень сильно вредил и досаждал жителям Камбре. Почти каждый день он подстерегал их возле ворот и внезапно нападал на них, так что они выходили наружу лишь с великой опаскою.
