Мессир Анри Фландрский в ту пору был молодым и горячим рыцарем. Поэтому случилось так, что, стремясь выказать свою удаль, он покрепче сжал свое копье, на котором красовался маленький флажок с его гербом, и принялся им бить сквозь решетку подъемных ворот, которые были опущены. Когда аббат увидел, как рыцарь старается нанести урон его людям, то подскочил к нему и ухватился за копье столь крепко и сильно, что названный мессир Анри стал ему уже не хозяин, ибо аббат был очень силен руками, и вообще был могучим и крепким мужем. В итоге копье осталось у аббата, из-за чего мессир Анри Фландрский был весьма расстроен, но поправить дело уже не мог. Все — и те, что нападали, и те, что оборонялись — сочли этот поступок аббата весьма отважным.
Приступ длился целых три часа, но нападавшие ничего не добились, а лишь утомились. Видя это, они велели трубить отступление. Бой кончился. Все вернулись к своим коням и, сев на них, уехали обратно в свой лагерь.
Так же и граф Уорик[1216], коннетабль Англии, потерпел в тот день большую неудачу под замком Ронсуа, который стоит средь красивой равнины рядом с Вермандуа, на пути к Сен-Кантену. Названный замок принадлежит, а вернее принадлежал в то время, сеньору де Фоссё. В ходе приступа были раненые с обеих сторон, но, в конце концов, англичане уехали из-под Ронсуа, ничего не добившись. И вернулись они в свой лагерь.
Находясь в Перонне, что в Вермандуа, король Франции каждодневно слышал вести о передвижениях англичан и горел желанием с ними сразиться. Он уже поклялся не возвращаться в Париж без победы над врагом, и ради этого велел распространить свои воззвания по всему королевству. Под его началом собралось такое большое количество латников, что поля были совершенно наводнены ими между Сен-Кантеном и Перонном, между Бапомом и Лион-ан-Сантер и вдоль всей реки Соммы.
Тем временем король Англии выступил из Мон-Сен-Мартена, а все его люди — из тамошней округи, и поехали они тремя ратями, соблюдая очень строгий порядок. Первой двигалась рать маршалов, во второй рати ехали король, герцог Брабантский, мессир Робер д’Артуа, а за ними герцог Гельдернский, граф Юлихский, архиепископ Кёльнский и его брат, мессир Валеран[1217]. В арьергарде ехали маркграф Мейссенский и Остерландский, маркграф Бранденбургский, граф Бергский, граф дез Эль[1218], граф Мёрс, граф Зальмский, мессир Жан д’Эно, сир Фалькенберг, сир Кёйк, мессир Арнольд Бланкенхайм и мессир Вильгельм Дювенвоорде. Всего же в распоряжении английского короля было сорок тысяч воинов, и все они держали себя удальцами и смельчаками.
Передовые разъезды англичан выжигали страну и даже совершили набег до самых ворот Сен-Кантена. Поскольку французы хорошо знали, что враг намерен пройти именно здесь, то в названный город были загодя посланы добрые латники. Средь них были сир де Куси, граф Даммартен, сир де Монморанси, сир д’Анже[1219], сир де Канни[1220], сир де Сокур и многие другие. В целом же там насчитывалось пять сотен латников. Поэтому, проследовав через Фонсомм, англичане обошли стороной Сен-Кантен и, дабы достичь реки Уазы, прибыли в Ориньи-Сент-Бенуат.
Король Франции тогда все еще находился в Перонне, что в Вермандуа, с огромным количеством разных латников. И пришла к нему новость о том, что англичане, насколько видно из их действий, вовсе не собираются раскидывать лагерь под Сен-Кантеном; вместо этого они продолжают свой марш и не совершают никаких иных подвигов кроме того, что жгут беззащитные села. Тогда молвил король Филипп: «
Тем временем король Английский достиг реки Уазы и пришел к одной деревне, под названием Верно, дабы там переправиться. Английский авангард, а также мессир Жан д’Эно и сир Фалькенберг со своими отрядами, в коих насчитывалось две тысячи латников, прибыли в Ориньи-Сент-Бенуат. Узнав о приближении англичан, аббатиса местного монастыря и дамы-монахини укрылись за стенами города Рибемона, расположенного в одном лье от них. Они также велели перевезти и перетащить туда монастырское добро и реликвии, а иначе они все пропали бы. Воины английского авангарда прошли через Ориньи и двинулись далее, но, уходя, они спалили весь город. Из-за великого пожара, который там полыхал, очень сильно пострадало аббатство Ориньи и женские обители. Сгорел почти весь монастырь.
