Следуя далее, воины авангарда доехали до Рибемона и подступили к нему столь близко, что некоторые сеньоры появились перед самыми барьерами. Однако они вовсе не стали возле него задерживаться и устраивать приступ, ибо ясно видели, что зря потратят на это силы, поскольку в Рибемоне собрались некоторые местные рыцари, желавшие защищать город, башню и себя самих. В итоге у Рибемона были сожжены все предместья, а иного ущерба горожане не понесли.
Далее, за Рибемон, англичане продвигаться не стали и вернулись в Боэри. Там, в одном местном аббатстве, тогда пребывал король Англии. Что касается герцога Брабантского, то он расположился в Ваданкуре, а все остальные сеньоры — в его округе, вдоль реки Уазы.
Затем сир Фалькенберг, мессир Арнольд Бланкенхайм, мессир Вильгельм Дювенвоорде и отряд немцев, в коем насчитывалось пятьсот латников, съездили к Тюпеньи и совершили один большой приступ на стоявший там замок. Однако его сеньор был на месте, и при нем находились добрые товарищи, которые столь хорошо помогли ему при обороне и защите, что не понесли никакого урона, и нападавшие лишь утомились, ничего иного не совершив. Ибо замок был красив и мощен. Тем не менее, его нижний двор и город были полностью сожжены.
Совершив этот набег, вышеназванные немцы поехали назад и прибыли в город, который расположен неподалеку от Тюпеньи на реке Уазе и называется Лескьель.
Король тогда все еще оставался в аббатстве Боэри, ибо его люди нашли там большие запасы всякого продовольствия, включая вино и мясо, а также довольно овса и сена для своих лошадей, которые уже сильно устали. Ведь этот поход совершался в самое дождливое время года, в октябре месяце.
Пока король находился в Боэри, воины авангарда стояли лагерем в одном большом лье от него. И вот как-то раз они выехали в сторону Гиза. В этом рейде участвовали мессир Жан д’Эно, сир Фалькенберг, сир Кёйк и мессир Арнольд Бланкенхайм. В ту пору город Гиз, не считая замка, был защищен лишь палисадами да барьерами, но его жители надеялись, что их госпожа графиня Блуа сможет уберечь их от нападения, поскольку она была дочерью мессира Жана д’Эно. Однако они просчитались, ибо, когда воины авангарда с вышеназванными рыцарями подъехали к барьерам, то все спешились и, сжав копья, двинулись на приступ. Укрепления были захвачены сходу, ибо их защитники сильно уступали нападавшим по численности. Тем не менее, они держались довольно стойко и мало-помалу отступили в замок, не понеся при этом слишком большого урона. Горожане и горожанки, вместе со своими детьми и скарбом, тоже успели укрыться в замке; а свой скот они заранее отогнали подальше к Сен-Гобену и в земли баронии Куси.
Меж тем графиня Блуа прослышала, что ее сеньор-отец участвует в этом набеге. Поэтому ей подумалось, что ее вмешательство может оказаться очень удачным, и что из любви к ней отец должен уберечь город Гиз от сожжения. Спустившись вниз своего замка, графиня подошла к первым воротам и с помощью просьб и уговоров добилась того, что ее отец мессир Жан д’Эно явился к ней на беседу. И спросила она его крайне рассерженно: «
Тем временем, пока король оставался в Боэри, епископ Линкольнский, маршал Англии и сир Готье де Мони с пятью сотнями копий съездили вглубь французских земель и сожгли расположенные вдоль реки Уазы города Клари[1221], Муи, Вандюэль, Ла-Фер и множество окрестных деревень. Они также спалили и город Сен-Гобен, однако его замку не смогли причинить никакого вреда. Продолжая свой набег, они дошли до самого Во, что под Ланом, и сожгли его, а также Брюйер, который в ту пору еще не имел никаких укреплений. Назад англичане поехали через Креси-сюр-Сер, выжгли его, а заодно и Понт-а-Нувьон, Марль и все деревни в тамошней округе.
