Юный граф Эно выделялся средь своих земляков особой удалью, хотя в краю Эно все воины отменные. И вот однажды в субботу, пока тянулась осада Камбре, он подъехал к Сен-Кантенским воротам и спешился возле них со своими людьми. Вышеназванные ворота охранялись теми савойцами, над которыми начальствовали Аме Женевский и Галлуа де Ла-Бом. И разгорелась там весьма большая и жестокая схватка, в ходе которой было свершено множество ратных подвигов.
Тем временем герцог Гельдернский со своими людьми тоже вступил в бой у других ворот, называвшихся воротами Робера. На страже этих ворот стояли сир де Винэ и Луи де Шалон со своими воинами. Обороняясь от немцев, они выказали большую доблесть. А тем временем в Дуэйских воротах сир де Ру а и мессир Тибо де Морейль отбивали приступ, которым руководили мессир Жан д’Эно, сеньор Фалькенберг и мессир Тьерри де Валькур. В тот день все храбрые люди с обеих сторон нападали и защищались столь умело, что не понесли никакого урона.
Отряды английского короля и союзных ему сеньоров не испытывали никакой нехватки в продовольствии и припасах, ибо те ежедневно поступали к ним в большом количестве из Эно и Брабанта, благо пути были совершенно открыты. Однако, когда сеньоры увидели, что под Камбре им совершить ничего не удается, и что близится зима с ее долгими ночами, то решили снять осаду и начать вторжение во Францию. Они также рассудили, что следует вовлечь в войну и герцога Брабантского. Дескать, его вызов королю Франции до сих пор не послан, а между тем в своих обещаниях он зашел так далеко, что слишком большой позор падет на него, если он не поступит по примеру других. Все эти предложения были высказаны в отдельной беседе королю Англии, а также мессиру Роберу д’Артуа и мессиру Жану д’Эно, чьими советами король руководствовался чаще всего. Все трое одобрили такой порядок действий, но сочли необходимым сначала уведомить о затеваемом вторжении герцога Брабантского, дабы он имел время послать свой вызов. В любом случае, говорили они, надо прежде всего послушать его ответ и посмотреть, как он воспримет все это.
Затем король Англии пригласил в свой шатер всех сеньоров-предводителей, дав им знать, что желает посовещаться. Когда все приглашенные явились, король поблагодарил их за службу, которую они несли для него, а затем очень умело перешел к главной теме совещания и сказал:
«Милые господа, не за тем одним я пришел в этот край, и не за тем одним я нес и несу столь великие расходы и траты, чтобы держать в осаде Камбре! Поэтому через четыре дня я и сеньоры, пославшие вызов французскому королю, намерены отбыть отсюда, дабы войти во Францию и посмотреть, не выступит ли нам навстречу наш противник, Филипп де Валуа.
Кстати, милый наш брабантский кузен! Ваш вызов королю Франции до сих пор не послан! А ведь вы всегда говорили, что пошлете его, когда придет срок. Я вам об этом напоминаю, ибо час для вашего вызова пробил, и вы должны его послать!»
Герцог Брабантский видел, что его поймали на слове, и придется ему дать твердый ответ: дальше хитрить и увиливать уже никак не получится. Кроме того, ему казалось, что поскольку он приходится королю Англии самым близким родственником из всех присутствующих, то слишком стыдно будет ему сказать «нет». Поэтому молвил он в ответ так громко, чтоб все его слышали:
«Если я до сих пор медлил слать вызов королю Франции, то главная причина этого была такова. Я постоянно ждал и надеялся, что какие-нибудь добрые посредники помогут предотвратить начало войны между Англией и Францией, обеспечив при этом соблюдение прав обоих государей. Но раз уж вышло иначе, и вы, мой милый английский кузен, желаете идти путем войны, то я напишу грамоту, привешу к ней свою печать и велю всем баронам Брабанта тоже привесить свои печати, удостоверяя вызов, адресованный Филиппу де Валуа, который называет себя королем Франции».
