На протяжении всей осады управляющим Турне был мессир Годмар дю Фэ. Вместе с ним там находились такие добрые и мудрые рыцари, как граф де Фуа, граф де Комменж, граф д’Арманьяк, сеньор д’Альбре[1276], граф де Кармэн, сеньор де Копан[1277], сеньор де Корасс[1278], сеньор де Коо[1279], сеньор де Баррюж[1280], сеньор де Тарид[1281], сеньор де Пюикорне[1282] и множество прочих гасконцев, фуассонцев, беарнцев и альбресцев. Эти господа имели в городе верховные полномочия, а прево, судьи и главы магистрата оказались вроде как и ни при чем, ибо руководство всеми делами было передано вышеназванным сеньорам.
Английский король вел осаду Турне великими силами и ценой огромных затрат, ибо немцы если что и делали, то лишь за деньги, и желали получать жалование каждые пятнадцать дней. Поэтому все поступления и доходы английской казны тратились на содержание королевской свиты и на выплаты немцам. Граф Эно, герцог Брабантский, герцог Гельдернский, а также мессир Жан д’Эно служили английскому королю за свой счет. Но все остальные, за исключением фламандцев, желали твердо знать, чего ради и зачем они туда прибыли.
Насколько мне известно, королю Англии пришлось занять у своего кума, Якоба ван Артевельде, и у всей земли Фландрской пятьдесят тысяч марок английской чеканки, что в пересчете на фламандские деньги составило двести тысяч флоринов. И все это пошло на содержание его свиты и на оплату наемников. О займе, сделанном у фламандцев, король Англии дал надежные долговые грамоты, удостоверив их подлинность своей печатью и печатями многих английских баронов, находившихся в его свите. Однако Якоб ван Артевельде, державший в своих руках всю мощь Фландрии, стоял за короля всей душой и молил его тайно и особо лишь о том, чтобы он не изволил уезжать. Пусть он, мол, преспокойно остается во Фландрии и живет за счет ее рент и доходов, а также за счет той денежной помощи, которую ему выделят и пожертвуют на ведение войны англичане.
Когда король Англии поведал в своем совете о том, с какими добровольными предложениями к нему обратились Якоб ван Артевельде и вся Фландрская земля, то большинство советников рассудило, что их следует принять, так как это позволит вести войну успешнее и с большим размахом. Однако, когда король переговорил об этом со своим зятем, герцогом Гельдернским, своим двоюродным братом, герцогом Брабантским, и своим шурином, графом Эно, те посоветовали ему совсем обратное и объяснили с помощью многих доводов, что, поверив обещаниям фламандцев, он подвергнет себя большому риску и жестокой опасности. Ведь как раз тогда, когда он будет полагать, что находится с фламандцами в превосходных отношениях, какой-нибудь незначительный слух может вызвать ссору между его людьми и фламандцами где-нибудь в Брюгге, Генте или Ипре.
«Поскольку фламандцы запальчивы и мнительны, — говорили сеньоры, — они внезапно перебьют всех англичан, и вас заодно[1283], а потом призовут назад своего сеньора. Довольствуйтесь тем, что вы уже от них получили. Выказывайте свою любовь им и этому Якобу ван Артевельде, пока он находится на вершине своего могущества. Вы получите от фламандцев больше пользы, держа их на расстоянии и не подвергая себя при этом опасности, ибо ни один государь не должен слишком доверяться иноземному простонародью. Вы можете утратить их любовь и благоволение из-за сущего пустяка. Ведь еще жив их сеньор, граф Фландрский, и у него есть сын. Ради этого наследника, если только король Франции пожелает им его прислать, они могут однажды перемениться и убить Артевельде. Французы весьма искусны в таких делах, однако вы тоже можете кое-что предпринять. У вас есть дочь Изабелла, и, если фламандцы умом и хитростью сумеют заполучить назад графского наследника, а затем женят его на вашей дочери, то этот брачный союз может оказаться полезным и очень вам пригодиться в грядущие времена».
Король Англии прислушался к этому совету и не внял никакому иному.
