Фламандцы собирались лишь пограбить страну, а затем отправиться назад и уже вечером быть в своем лагере. Они прибыли в Арк — большой город в полу-лье от Сент-Омера. Полностью его разорив и разграбив, они нагрузились найденными в нем тканями и ценной утварью. Уже уходя, они предали город огню, спалили более половины его домов и разрушили мельницы. Все это видели находившиеся в поле французы. К тому времени воины из Теруана и Сент-Омера уже соединились, так что получилось войско в четыре сотни копий и двенадцать сотен пехотинцев.
Между тем фламандцы, проведшие в пути всю ночь и следующее утро до ранних терций, уже совсем устали. Поэтому они пришли в одну деревню, под названием Ла-Коши, и остановились там, чтобы поесть, отдохнуть, а затем с новыми силами двинуться в сторону Касселя, ибо они не чувствовали за собой никакой погони. Сделав привал в названной деревне, многие сняли с себя оружие и, ни о чем не тревожась, разбрелись по гостиницам, домам, гумнам и садам. И вдруг, откуда ни возьмись, появляются французы. Свою рать, в которой было двадцать знамен, они построили двумя отрадами и выдвинули вперед арбалетчиков. Пришпоривая коней и выкрикивая свои кличи, они ворвались в эту деревню, именуемую Ла-Коши, и застали фламандцев — кого на улице, кого совсем безоружным, а многих за едой и питьем. Когда эти рыцари и оруженосцы так нагрянули, фламандцы столь перепугались, что показали спины, даже не помышляя о каком-либо строе и порядке. Спаслись лишь те, кто сумел спастись. Их было убито, как в деревне, так и во время преследования в поле, восемнадцать сотен. А остальные воротились в свой лагерь весьма потрепанные и совсем упавшие духом[1275].
Мессир Робер д’Артуа и мессир Анри Фландрский не слишком огорчились, узнав о разгроме, постигшем этих фламандцев, поскольку они отправились в набег без их ведома и дозволения.
Вскоре после этого во фламандском лагере случилось весьма странное и удивительное событие: никогда прежде ни о чем подобном не слыхивали.
Как-то ночью фламандцы спали на своих походных ложах, но вскоре после полуночи все дружно пробудились, охваченные таким великим испугом, страхом и ужасом, что у них уже и в мыслях не было дождаться утренней побудки. Как оглашенные они выскочили из палаток и развели большие костры. Кое-кто зажег и факелы. Теперь у них была лишь одна забота — поскорей сняться с лагеря. Они сворачивали свои шатры и палатки, грузили их на повозки и фуры, а затем сразу же отправлялись в обратный путь, не дожидаясь один другого, и шли своей дорогой, каждый к своему городу.
Весть об этом переполохе в стане фламандцев дошла до их предводителей, мессира Робера д’Артуа и мессира Анри Фландрского. Им было сказано: «
«Добрые люди, остановитесь! Поговорите с нами! Чего вам надо? Что с вами стряслось? От кого вы так удираете? Мы — ваши капитаны, и мы вам приказываем вернуться назад, под страхом усекновения головы!»
Я вполне верю, что некоторые фламандцы хорошо слышали уговоры и угрозы двух сеньоров. Тем не менее, они упорно действовали в прежнем русле, и к рассвету от их лагерного городка не осталось ни квартала, ни улочки. Когда взошло солнце, два рыцаря увидели, что они стоят средь голой равнины почти в полном одиночестве. Поэтому они приказали собрать свое снаряжение, шатры, палатки и прочее имущество и тронулись в обратный путь. Прибыв под осажденный Турне, они объяснили причину своего возвращения королю Англии, герцогу Брабантскому, герцогу Гельдернскому, графу Эно и другим сеньорам. Их рассказ, как и следовало ожидать, вызвал немалое изумление. Ведь раньше о подобных происшествиях еще никто не слыхивал.
Осада города Турне длилась довольно долгое время — одиннадцать недель без трех дней, и каждый день в какой-нибудь стороне от города происходили стычки и совершались ратные подвиги.
