Однако теперь я желаю назвать графов и баронов, которые вместе с королем Англии прибыли из-за моря и участвовали в осаде Турне.
Прежде всего, назову двух прелатов — епископа Линкольнского и епископа Даремского. Из графов там были: граф Дерби, граф Арундел, граф Нортгемптон, граф Херифорд, граф Уорик[1284], граф Девоншир[1285], граф Ормонд[1286] и граф Винчестер[1287], а из баронов — сеньор Перси, сеньор Ласи, сеньор Невиль, сеньор Хейнтон[1288], сеньор Фелтон, сеньор Брэдстоун, сеньор Диспенсер[1289], мессир Рейнольд Кобхем, мессир Ричард Стаффорд, мессир Томас Холланд, сеньор Бассет, сеньор Фитц-Уорен, сеньор Фитц-Уолтер[1290], сеньор Бошем[1291], мессир Джон Бошем[1292], мессир Роджер Бошем[1293], сеньор Гастингс, сеньор Феррере, сеньор Моубрей, сеньор Мултон, сеньор де Ла-Вар, сеньор Лангтон[1294], сеньор Грей[1295], мессир Ричард Ла-Ваш, сеньор Кортни[1296], сеньор Илкомб[1297], корнуэльсец, и сеньор Тэлбот[1298]. В общем же там было двадцать восемь баронов и десять графов. Я еще не назвал графа Пемброка и графа Хантингдона, которые тоже участвовали в осаде.
Помимо этого, с королем Эдуардом выехало из Англии великое множество других рыцарей и сеньоров, которые содержали свиты — большие, пышные и всем обеспеченные. Если бы, как многие того ожидали, под Турне действительно состоялась битва между войсками двух королей и их союзников, то эти господа тоже выставили бы свои знамена, ибо они лишь о том и мечтали.
Все сеньоры, составлявшие окружение названного короля Англии, как могли, заботились о пышности своих свит. В их стане было полным-полно знамен, флажков, коней, шатров, палаток, повозок и всех вещей, необходимых в войске и подобающих латникам.
Как бы то ни было, свита английского короля не шла ни в какое сравнение со свитой короля Филиппа Французского, коему служили и составляли общество целых четыре короля: король Богемский, король Наваррский, король Шотландский и король Майоркский. Французский лагерь простирался на три лье во все стороны, и герольды свидетельствовали, что, помимо герцога Нормандского, герцога Бретонского, герцога Бургундского и герцога Лотарингского, в войске короля Филиппа насчитывалось семнадцать графов, двести шестьдесят девять знамен, а всего воинов — добрых сто пятьдесят тысяч. Итак, посмотрите же, сколько народу собралось в армиях обоих королей, ибо король Английский, с учетом фламандцев, тоже имел более ста тысяч воинов. Великое побоище и смертоубийство разыгралось бы, если бы противники сошлись на битву!
Все уже висело на волоске. Однако двоюродный брат короля Англии, герцог Брабантский, который прибыл туда с внушительным отрядом, состоявшим из баронов и рыцарей его страны, а также из ополчений Брюсселя, Мехельна и Лувена, постоянно пресекал и, в конце концов, полностью пресек все замыслы о битве, дабы вести переговоры о мире, перемирии или кратковременной передышке. В этом деле ему пригодилось вмешательство одной влиятельной посредницы, а именно госпожи Жанны де Валуа, вдовствующей графини Эно. Ведь она приходилась родной сестрой королю Филиппу и графу Алансонскому, а ее сын, граф Эно, участвовал в осаде Турне. Вместе с доброй дамой вести переговоры и ездить из лагеря в лагерь взял на себя труд один мудрый рыцарь, коего звали мессир Луи д’Ажимон. Его речь была исполнена такой красоты, такой изысканности и такого разумения, что ему охотно внимали и сеньоры Франции, и сеньоры Империи.
Хотя все сеньоры, заключившие союз с английским королем, собрались под Турне ради него, в ходе этих переговоров говорить и действовать предоставили вовсе не ему. Чаще всего он был вынужден подчиняться указаниям имперских сеньоров, и особенно герцога Брабантского, чей голос имел наибольший вес и влияние. Герцог исподволь намекнул, что, по его мнению, было бы неплохо прислушаться к просьбе госпожи Жанны де Валуа и позаботиться о заключении какого-нибудь мирного договора или перемирия. Дескать, ради доброй дамы, братья и сын которой находятся во враждебных армиях, следует пойти даже на очень большие уступки. Вскоре королю Англии дали понять, что близится зима с ее долгими и холодными ночами, что все люди боятся зимовать в поле, и что на сей раз сделано вполне достаточно.
