Это дело было поручено одному герольду из свиты герцога Гельдернского, который хорошо знал французский. Ему дали наставления о том, что именно он должен сказать и сделать, а затем он покинул названных сеньоров и ехал до тех пор, пока не прибыл во французский лагерь. Там он предстал перед королем Франции и его советом и изложил свое послание хорошо и точно. Он сказал французскому королю, что король Англии остановился в поле и вызывает его на бой — войско против войска. Король Франции охотно принял этот вызов и назначил день для битвы. Насколько мне известно, речь шла о следующей пятнице, а тогда была среда. Затем герольд вернулся к своим сеньорам, нарядившись в роскошный плащ, подбитый мехом, — этот плащ французы ему подарили за важную весть, которую он им принес. И рассказал он о добром приеме, который был ему оказан королем и сеньорами Франции.
При таких вот обстоятельствах был назначен день для битвы, и были об этом извещены все воины в обеих армиях. Поэтому каждый из них должным образом подготовился и снарядился.
В четверг утром случилось так, что два рыцаря графа Эно, состоявшие у него на жаловании, сир де Фаньоль и сир де Тюпеньи, сели на скакунов, резвых, сильных и быстрых, и выехали из своего стана лишь для того, чтобы оглядеть лагерь англичан и разведать их позиции.
Долгое время они ехали, огибая английский лагерь и оставаясь незамеченными. Однако так случилось, что конь сира де Фаньоля оказался слишком строптивым и плохо объезженным. Поэтому он вдруг взвился на дыбы и, закусив мундштук, высвободился от узды. Затем он повел себя так, что стал хозяином своего седока, и понес его, хотел он того или нет, прямо в середину английского лагеря. И угораздило же сира Фаньоля попасть прямо к немцам, которые сразу смекнули, что он не из их людей. Поэтому они зажали его со всех сторон и схватили вместе с конем. И стал он пленником сразу пяти или шести немецких дворян (я точно не знаю), которые немедленно назначили за него выкуп и спросили его, откуда он будет. Он ответил: «
Увидев сеньора де Фаньоля, сир де Бомон сначала очень удивился, а потом спросил: «
После этого сир де Фаньоль уехал оттуда и вернулся в свой стан, к графу Эно и сеньорам, которые уже слышали рассказ сира де Тюпеньи и очень горевали. Тем сильнее они обрадовались, когда увидели сира де Фаньоля живым и невредимым. Он с большой благодарностью отозвался о графском дяде, монсеньоре Жане, который стал его поручителем и отослал его назад, оградив от всех опасностей и любого ущерба, если не считать выплаты выкупа. По просьбе и распоряжению вышеназванного монсеньора Жана д’Эно, рыцарю даже вернули его коня.
Так прошел этот день, и в ходе него не было совершено ничего достойного упоминания.
Когда настало утро пятницы, оба войска начали готовиться к бою. Каждый сеньор отслушал мессу средь своих людей, в своем стане. Многие исповедались, причастились и привели свою совесть в доброе состояние, как люди, которые собираются немедленно вступить в битву и умереть, если потребуется.
Прежде всего, мы расскажем вам о боевых порядках англичан, которые вышли в поле и красиво построились тремя пешими ратями. Своих лошадей и все свое снаряжение они укрыли в небольшом лесу, находившемся у них за спиной. А весь свой обоз они построили прямо позади себя и тем самым укрепили свой тыл.
В первой рати находились герцог Гельдернский, граф Юлихский, маркграф Бранденбургский, мессир Жан д’Эно, маркграф МейссенскийI–II[1349], граф Бергский, граф Зальмский, сир Фалькенберг, мессир Вильгельм Дювенвоорде, мес-сир Арнольд Бланкенхайм и прочие немцы. В этой первой рати насчитывалось 22 стяга и 60 флажков, и было там 7 тысяч человек, хорошо снаряженных.
