Король Франции прибыл в Сен-Кантен и уладил великое множество своих дел. Он разослал латников по гарнизонам своих городов, — прежде всего в Турне, Лилль, Дуэ и во все крепости, пограничные с Империей. Монсеньора Годмара дю Фэ король послал в Турне в качестве верховного наместника и блюстителя всей окрестной страны, а монсеньор Эдуард де Боже был послан в Мортань. Когда король уладил часть своих дел в соответствии со своими замыслами и желаниями, то поехал в сторону Парижа.
Однако поговорим теперь немного о короле Англии и о том, как он действовал в дальнейшем. Выступив из Фламанжери, он вернулся в Брабант и прибыл прямо в Брюссель. Туда его проводили герцог Гельдернский, граф Юлихский, маркграф Бранденбургский, граф Бергский, мессир Жан д’Эно, сир Фалькен-берг и все сеньоры Империи, состоявшие с ним в союзе. Они хотели рассмотреть и обсудить между собой, как вести дальше развязанную ими войну. Желая договориться о каком-нибудь новом походе, они постановили устроить большое совещание в названном городе Брюсселе. На это совещание был приглашен и призван Якоб ван Артевельде, который радостно явился туда с большой свитой. В своей компании он привез всех до одного советников из добрых городов Фландрии.
На этих переговорах, проходивших в Брюсселе, было рассмотрено и обсуждено множество вопросов, и, насколько мне известноI–II[1368], имперские друзья посоветовали английскому королю просить фламандцев, чтобы они помогли ему вести эту войну, послали вызов королю Франции и пошли за ним, куда он пожелает. Если они согласятся это сделать, он им поможет отвоевать Лилль, Дуэ и Бетюн.
Фламандцы охотно внимали таким речам, но по поводу просьбы, сделанной королем, сказали, что им нужно посовещаться без свидетелей, и тогда они тотчас ответят. Король им это дозволил. Затем они весьма обстоятельно посовещались, и когда все обсудили, то сказали в ответ:
«Дорогой государь! Прежде вы уже обращались к нам с этой просьбой, и знаете достоверно, что если бы мы могли ее как-нибудь выполнить не в ущерб нашей чести и нашей верности, мы бы это сделали. Но мы ни под каким предлогом не можем вступить в войну с королем Франции, ибо под клятвой и присягой обязались не воевать с ним. А если мы все-таки развяжем войну против названного короля Франции, нам придется выплатить два миллиона флоринов в папское казначейство и подвергнуться церковному отлучению.
Однако вы вполне сможете нас от этого оградить, если согласитесь совершить одно дело, и вот какое. Вам надо разбить свой геральдический щит на четыре поля, поместить герб Франции рядом с гербом Англии и назвать себя французским королем. Тогда мы будем почитать вас за истинного государя Франции и попросим у вас освобождения от прежней клятвы. И вы, как король Франции, нам немедленно его даруете. Так мы будем избавлены от всех штрафов и пойдем с вами всюду, куда вы пожелаете и прикажете».
Когда король Англии услышал эти условия и предложения фламандцев, то почувствовал нужду в добром и взвешенном совете. Ему было тяжело взять герб и титул правителя той страны, в которой он еще ничего не захватил. Ведь он не знал, что из этого выйдет, и сможет ли он завоевать Францию. Но, с другой стороны, ему очень не хотелось отвергать предложение и поддержку фламандцев, поскольку они могли помочь ему сильнее, чем все остальные люди на свете.
