«Мои добрые люди, знайте, что эта блокада не может продлиться долго! Я получил точные вести от некоторых своих английских друзей, которые сообщают, что англичане не на шутку донимают своего короля. Ибо они хотят продать вам шерсть еще сильнее, чем вы хотите ее купить. Ведь если они станут ее сбывать кому-то другому, то лишь с очень большим убытком для себя. Так что успокойтесь, ибо я предвижу и предчувствую множество счастливых выходов из этого затруднения, к вашей скорой и немалой радости. И не вздумайте говорить ничего враждебного или злого об этой благородной стране — Франции, из которой к вам поступает такое изобилие товаров!»
Так, чтобы их ободрить и успокоить, говорил граф сам и через своих представителей. Однако нужда и бедность так ударила по большинству людей и столь сильно их сгибала изо дня в день, что они при всем желании не могли успокоиться. Ведь, что бы им там ни говорили, они не видели никаких признаков облегчения и близкого заработка. Поэтому они горевали и возмущались с каждым днем все сильней и сильней. Тем не менее, из страха перед графом, никто из них не решался на открытое выступление, так что дела оставались в таком положении еще долгое время, пока не случились следующие события.
I-Люди из многих кварталов и улиц города Гента продолжали собираться на площадях и перекрестках, чтобы вместе посудачить. И приходили туда некоторые товарищи, которые с удовольствием слушали очень рассудительные речи одного горожанина-пивовара, по имени Якоб ван Артевельде[501]. Эти товарищи повторяли его речи средь других людей, утверждая, что он — умнейший человек. Дескать, он говорил, что если бы ему вняли и поверили, то он за короткое время почти наверняка вернул бы Фландрии все ее прибыли, поладив при этом и с королем Англии, и с королем Франции.
Эти речи начали распространяться, переходя из уст в уста, так что вскоре уже добрая четверть горожан была о них осведомлена, и особенно мелкий люд и простонародье, коих беда коснулась сильнее всего. Тогда с разных улиц и перекрестков они стали сходиться на общие собрания. И случилось, что однажды, после обеда, они двинулись оттуда пять сотен числом, следуя один за другим. Проходя мимо разных домов, они выкликали своих товарищей, говоря: «
Так пришли они к самому дому Якоба ван Артевельде, который стоял, прислонившись спиной к двери. Лишь только его увидев, они сняли шапки, поклонились и сказали:
«О, дорогой сударь! Ради Бога, извольте нас выслушать. Мы пришли к вам за советом, ибо нам сказали, что ваш великий ум может вернуть землю Фландрскую в надлежащее состояние. Соизвольте же нам сказать как! Тем самым вы сотворите великую благостыню, ибо это очень хорошо с вашей стороны, что вы сочувствуете нашей нищете!»
