Когда прелаты завершили свое выступление, король поднялся на особое возвышение и попросил дать ему такой удачный совет, который послужит к его личной чести и чести его королевства. Полностью рассмотрев и обдумав те доводы, предложения и требования, с коими их король обратился к королю Филиппу и коим последний не придал никакого значения, самые мудрые заседатели дружно постановили, что теперь король Эдуард просто обязан отречься от оммажа, принесенного королю Франции, и послать вызов ему и всем его сторонникам. Этому совету было решено последовать. Епископа Линкольнского попросили вновь пересечь море и доставить названный вызов. Отвечая на просьбу и повеление короля и сеньоров, епископ сказал, что сделает это охотно. Кроме того, дабы помочь королю деньгами, было постановлено, что каждый мешок шерсти будет облагаться двойной пошлиной на протяжении всего того времени, пока будет идти война. И там спросили, какая сумма будет предоставлена королю в дополнение к этому. Шестеро именитых горожан — двое из Лондона, двое из Эбрюика и двое других, из Ковентри, — сказали в ответ, что в дополнение к этой пошлине королю будут выплачиваться триста тысяч ноблей в год, а еще горожане будут вносить шестьсот тысяч ноблей, тоже ежегодно, но тремя частями.
Еще было решено и постановлено, чтобы под страхом смерти никто в королевстве Английском не смел играть и веселиться без лука и стрел в руках, и что все мастера, изготавливающие луки и стрелы, будут освобождены от любых налогов. Еще было решено и постановлено, что все рыцари, оруженосцы и ратники, служащие королю на войне, будут получать от него жалование за полгода вперед, каждый согласно своему положению, и что вся добыча и пленники, которых они смогут захватить, будут оставаться у них, к их полной выгоде. Еще было решено, что в таких прибрежных областях, как Корнуэльс, Гернси, Уайт, Хантон и Сэрри, ни один латник и стражник не будет ездить на военные сборы, объявляемые королем. Пусть они охраняют свои рубежи и границы, учат своих детей обращаться с оружием и стрелять из лука, получая за это два стерлинга в день в виде пенсиона, который будет обеспечиваться за счет пошлин на шерсть, взимаемых в их округе. Еще было приказано и постановлено, чтобы все сеньоры, бароны, рыцари и именитые люди из добрых городов усердно и заботливо старались обучить своих детей французскому языку, дабы тем было проще и легче вести войну. Еще было запрещено увозить за море хотя бы одну лошадь из любого предела Англии без дозволения на то канцлера и под страхом навлечь на себя королевский гнев.
Еще было решено послать латников и лучников против того фламандского гарнизона, который от имени графа Фландрского обосновался на острове Кад-занд и во главе которого стояли: мессир Ги — незаконнорожденный брат графа, мессир Дюкр д’Аллюэн[504], мессир Жан де Род[505], мессир Жиль де Ле-Стре[506], мессир Жан и мессир Симон де Брюгдам[507], а также многие другие сеньоры. Отправиться в этот поход попросили двоюродного брата короля, мессира Генриха Ланкастера-Младшего, который там же получил титул графа Дерби. Его должны были сопровождать граф Саффолк, сир Беркли[508], мессир Вильям Фитц-Уорен[509], Льюис Бошем[510], мессир Ричард Стаффорд, а также мессир Готье де Мони, который недавно вернулся из Шотландии, где совершил множество отважных деяний и ратных подвигов, снискав за это любовь и милость у короля и всех английских сеньоров. Граф Генрих Дерби сделал его своим придворным рыцарем и приблизил к себе больше всех остальных. Кроме того, мессир Готье был введен и письменно зачислен в круг королевских советников.
Еще там была подобрана брачная партия для Вильяма Монтэгю, который преданно служил королю, воюя в Шотландии. Вместе с монсеньором Готье де Мони он давал такой отпор шотландцам, что при виде него они не отваживались на открытый бой, но обращались в бегство и прятались в лесах. Желая вознаградить мессира Вильяма за верную службу, король дал ему в жены юную графиню Солсбери, госпожу Алису[511], земли которой он держал в своей деснице и под своей королевской опекой. Эта графиня Алиса была одной из самых красивых невест на свете.
В ходе парламентских заседаний было еще согласовано, обсуждено и вынесено множество иных постановлений, которые, наряду с уже перечисленными, весьма хорошо соблюдались. Однако все они не могут быть здесь перечислены и пересказаны.
Наконец совещание закрылось. Все сеньоры, графы, прелаты, бароны и представители добрых городов разъехались по своим краям, пообещав снарядиться и подготовиться, лишь только услышат королевский призыв и приказ. Потом в путь отправился епископ Линкольнский, дабы доставить королю Франции письменный вызов, скрепленный печатью английского короля. Перед этим он получил наставления, что именно он должен сказать, вручая вызов.
