Беспокоясь об охране границ, король послал латников в Сент-Омер, Эр, Кале, Булонь и их окрестности, а также в Абвиль, Кротуа, Сен-Валери, Э, Дьепп, Арфлёр, Онфлёр и во все нормандские крепости, до самой Бретани и Понторсона[516]. Гарнизоны были также размещены в краю, который простирается от Бретани до Ла-Рошели, что в Сентонже, и далее по всему Пуату, в Лимузене, Руэрге, Аженэ, Тулузене, Нарбоннэ, Каркассона, Бедарье, Эг-Морте, Бокере, Монпелье, Ниме и до самых ворот Авиньона, а потом вдоль всей реки Роны, в Ле-Пон-Сент-Эспри, Вивье, Турноне, Жальё, Ле-Бур-д’Аржантале, Вьенне, Лионе, по всему графству Форез, в земле сеньора де Боже, в графстве Макон, в Турню вплоть до самого Шалона-на-Соне, по всему Бургундскому герцогству и графству Франш-Контэ, вдоль границы с немецкими землями Эльзас и Монбельяр; и далее до самого епископства Лангрского и по всей Шампани вдоль границы с Лотарингией, епископством Тульским и епископством Мецским, вплоть до самого Реймса и Шалона; потом по всему графству Ретель, в Доншери, Мезьере и в тех мощных замках, которые стоят на реке Мёзе вдоль Арденн, на границе с епископством Льежским, Фюмэном и Эно; затем по всему графству Руси, в Порсьене, Брене и епископстве Ланском.
Кроме того, король приветливо и доверительно написал жителям Камбре, чтобы они были ему друзьями и добрыми соседями во всех случаях, и он тоже будет для них таковым, если понадобится. Своим наместником и комендантом в Турне король назначил мессира Годмара дю Фэ[517], дабы тот охранял и сам город и окрестную страну, а сеньора де Боже король назначил комендантом Мортаня. Еще король послал в море большое количество нормандцев и генуэзцев под предводительством мессира Юга де Киере[518], мессира Пьера Бегюше[519] и Барбевера[520]. Им было велено и приказано как можно скорей учинить пожары в Англии.
Графство Понтьё и все зависимые от него земли король отдал своему дорогому кузену, монсеньору Жаку де Бурбону[521], дабы он держал их от него на основании клятвы верности и оммажа. Монсеньор де Бурбон не мешкая вступил во владение этими землями и отвез туда на жительство свою госпожу-супругу.
Таким образом, король приказал и повелел пополнить военными силами и припасами все крепости, находившиеся на морских и сухопутных рубежах его королевства. После этого он доверительно написал своему кузену графу Фландрскому, прося его, как и прежде, чтобы он постарался поддерживать добрые отношения со своими подданными и не позволял им заключать никаких союзов с англичанами.
Кроме того, король послал во Фландрию графа Вандомского[522] и сеньора де Монморанси[523], дабы они провели с фламандцами переговоры и убедили их быть добрыми друзьями и соседями королевства Французского. В обмен на это король Филипп обещал фламандцам всегда держать открытыми торговые пути, проходящие через Турне, Бетюн, Эр, Сент-Омер и Варнетон-сюр-Ле-Лис, благодаря чему фламандский край вдоволь снабжался бы хлебом и прочим зерном.
Сеньоры-послы стали ездить из одного доброго города в другой, всюду выступая с этими предложениями французского короля. Некоторые городские общины на них соглашались, но большинство — нет, ибо они сильнее стремились получать английскую шерсть и прибыль от ткачества, нежели хлеб и овес, которые и так поступали к ним в достаточном количестве и по доброй цене.
Тем не менее, перед своим отъездом из Фландрии сеньоры-послы сумели сделать так, что граф Людовик остался в Генте при довольно дружелюбных отношениях с Якобом ван Артевельде и горожанами. Однако, как вы еще услышите, граф не смог удержаться там надолго.
Однако расскажем вам об англичанах — графе Дерби и его воинах. Отчалив из гавани, что на Темзе, они прибыли с первым приливом ночевать под Грэйвсенд. В их флотилии было очень много всяких нефов, кораблей, яликов, шхун и барж, хорошо снаряженных и оснащенных боевыми приспособлениями, а в их войске насчитывалось 2 тысячи лучников и 800 латников. Со вторым приливом они прибыли под Маргит и провели там один вечер. Примерно в полночь они снялись с якоря, и натянули паруса во всю ширину, ибо дул попутный ветер. Устремившись в открытое море, они плыли весь день и в час нон оказались уже довольно близко от Кадзанда. Это было в канун дня Святого Мартина[524], зимой 1337 года.
