Великих баронов Бретани и Нормандии они застигли в станах вместе с их людьми, спящими или греющимися у костров, без всякого оружия. В итоге дело обернулось настолько плохо для мессира Карла де Блуа и его людей, и настолько хорошо для нападавших, что мессир Карл был схвачен и признал себя пленником, а иначе его убили бы. Так же случилось с большинством французских и бретонских баронов и рыцарей. А мессир Томас Дагворт, который лежал весь израненный на постели в палатке мессира Карла де Блуа, был освобожден вместе со всеми остальными, кто прежде попал в плен.
Разные бывают приключения, но это оказалось совсем необычным!
Все, кто держал в осаде Ла-Рош-Дерьен, были разбиты и обращены в бегство. Захватив очень большую добычу, англичане и бретонцы многое из нее отдали и оставили воинам гарнизона, а затем вернулись со своими трофеями и пленниками в Энбон, к графине. Однако мессир Джон Хардшелл увез своего пленника, мессира Карла де Блуа, в другое место, где он имел над ним больше власти, чем в Энбоне. Графиня де Монфор спокойно позволила своим людям распорядиться их пленниками, как, впрочем, всегда поступала и раньше. Ведь иначе они не стали бы ей служить. Всё, что они захватывали, должно было оставаться у них, а если они попадали в плен, то сами вносили за себя выкуп. В любом случае, названная графиня была очень обрадована пленением своего противника, Карла де Блуа, ибо полагала, что теперь ее война пойдет намного успешней, и король Англии пожелает выкупить пленника у английского рыцаря, его захватившего.
Если графиня де Монфор испытывала радость, то жена мессира Карла де Блуа, которая находилась в Нанте и именовала себя герцогиней Бретонской, была жестоко опечалена, и по веской причине, ибо лишилась совета и поддержки. Тем не менее, она закусила удила и показала стойкость мужскую и львиную. Удержав при себе всех воинов, рыцарей и оруженосцев, которые были на ее стороне, дама сделала виконта де Рогана и мессира Робера де Бомануара капитанами и предводителями своего рыцарства. Когда рыцари и оруженосцы прибывали к ней на службу, она показывала им двух прекрасных сыновей, Жана и Ги[1145], коих родила от своего супруга, мессира Карла де Блуа, и говорила:
«Вот мои дети и наследники! Их отец сделал вам немало добра, но я с сыновьями сделаю еще больше!»
Названная дама ездила по всем городам и крепостям, державшим ее сторону, чтобы придать стойкости и уверенности тем, кого оставил там ее супруг. И повела она войну против графини де Монфор так же упорно, как это прежде делал мессир Карл де Блуа со своими людьми.
Король Филипп, дядя мессира Карла де Блуа, очень любил его и крайне сокрушался из-за событий, случившихся под Ла-Рош-Дерьеном. Желая поддержать свою кузину, он постоянно посылал людей в Бретань, дабы они охраняли и обороняли страну от англичан[1146].
К королю Англии и сеньорам, осаждавшим Кале, пришли вести о том, что мессир Карл де Блуа потерпел поражение в Бретани под Ла-Рош-Дерьеном. Когда они узнали все обстоятельства случившегося, то сочли, что это — великая, замечательная победа и прекрасная удача. Король немедленно написал мессиру Джону Хардшеллу, повелевая, чтобы он как можно скорее прибыл его повидать, а своего пленника, мессира Карла де Блуа, доставил в Англию.
Рыцарь, разумеется, повиновался письменному приказу своего государя-короля. Доставив мессира Карла в Англию, он поместил его в Лондонском замке вместе с королем Дэвидом Шотландским. Там эти пленники играли друг с другом в шахматы и коротали время за столом. Затем мессир Джон Хардшелл вышел в море и причалил возле Кале, чтобы повидать короля Англии, королеву и сеньоров. Те оказали ему очень добрый прием. Однако теперь мы поговорим о короле Филиппе Французском.
Король Филипп Французский понимал, что положение его людей, запертых в Кале, очень тяжелое и опасное, а заставить короля Англии снять осаду можно только силой. Раньше король Филипп надеялся, что король Эдуард прекратит осаду, узнав о шотландском вторжении в Англию. Однако случилось совсем наоборот: король Шотландии попал в плен, и при этом было разгромлено всё его воинство. Поэтому многие стали говорить королю Филиппу:
