Случилось однажды, что три этих рыцаря, собрав большое количество латников и пеших наемников, пошли осаждать город Ла-Рош-Дерьен, который держал сторону мессира Карла де Блуа. Они устраивали много приступов, но те, кто находился в городе, оборонялись столь отважно, что ничего не теряли. Капитаном гарнизона, от имени мессира Карла, был один оруженосец из Пикардии, весьма опытный воин, коего звали Тассар де Гин. Однако случилась с ним большая беда, ибо целая треть городских жителей более поддерживала графиню де Монфор, нежели мессира Карла. Эти люди схватили капитана и сказали, что убьют его, если он не примет их сторону. Оказавшись в опасном положении, Тассар, дабы избежать смерти, ответил, что сделает всё по их воле. С этим обещанием они отпустили капитана, довольствуясь его честным словом, и вступили в переговоры с английскими рыцарями. В конце концов поладили на том, что все осажденные перейдут на сторону графини, а названный Тассар де Гин по-прежнему останется капитаном Ла-Рош-Дерьена. После этого англичане прекратили осаду и вернулись в Энбон к графине де Монфор, которая была крайне рада, что ее люди столь хорошо управились.
К мессиру Карлу де Блуа, пребывавшему в городе Нанте, пришли вести о том, что город Ла-Рош-Дерьен стал английским, поскольку Тассар де Гин был схвачен и поневоле подчинился врагу, а иначе его убили бы. Выслушав эти донесения, мессир Карл очень разгневался и клятвенно пообещал, что не станет помышлять ни о чем ином, пока не отвоюет Ла-Рош-Дерьен, чего бы это ни стоило. Те, кто заключил договор с англичанами, понесут наказание, и расплата их будет столь сурова, что всем другим это послужит хорошим уроком.
Затем он немедленно объявил повсюду большой ратный сбор, и разнеслись его призывы до самой Нормандии. На этот сбор, проведенный в городе Нанте и его округе, прибыли 16 сотен латников, из которых более четырех сотен были рыцарями, и примерно 12 тысяч пехотинцев, считая арбалетчиков. А средь означенных четырехсот рыцарей было 23 банерета.
И вот выступил мессир Карл из города Нанта с большим войском, в коем были все эти сеньоры и его люди. Они двигались до тех пор, пока не пришли под город Ла-Рош-Дерьен. Затем раскинули лагерь, большой и хорошо укрепленный. По приказу сеньоров напротив города были воздвигнуты большие осадные машины, которые денно и нощно стали бросать в него камни[1143]. Местные жители из-за этого крайне встревожились. Оценив свое положение и военные силы противника, они хорошо поняли, что не смогут продержаться долго без помощи со стороны. Горожане известили об этом графиню де Монфор, английских и бретонских рыцарей, находившихся в Энбоне, и потребовали помощи в соответствии с тем договором, который они заключили, перейдя на их сторону.
Услышав этот призыв, графиня и три вышеназванных рыцаря решили ни в коем случае не бросать горожан, чтобы не уронить своей чести. Графиня разослала гонцов с письмами всюду, где думала набрать людей. Обращаясь с повелением к подданным и с просьбой к друзьям, она сумела за малое время набрать тысячу латников с хорошими доспехами и конями и 8 тысяч пехотинцев. Когда все воины прибыли, графиня доверила руководить и начальствовать над ними трем вышеназванным рыцарям, которые охотно взяли на себя это бремя и поручение. И выступили они в поход с тем намерением, чтобы заставить французов, сидевших под Ла-Рош-Дерьеном, снять осаду. Не доходя двух малых лье до осажденного города, они разбили лагерь вдоль одной маленькой речки; а между тем мессир Карл де Блуа ничего не знал об их местонахождении.
Итак, когда мессир Томас Дагворт, мессир Джон Хардшелл, мессир Танги дю Шатель и все прочие рыцари и оруженосцы, собранные в их войске, оказались всего в двух лье от французского лагеря, то расположились вдоль речки, чтобы провести там ночь, а следующим днем пойти сражаться с врагами. Однако потом, довольно легко поужинав, три рыцаря снова обсудили, как им действовать в их предприятии, и сказали:
«Мы прикажем, чтобы часть наших людей вооружилась и села на коней, а затем, ровно в полночь, поедем к французскому лагерю, ворвемся туда и нанесем очень большой ущерб. Действуя так, мы можем лучше преуспеть, нежели в том случае, если сойдемся с французами завтра, при свете дня, в открытом бою. Ведь у них много простых воинов и большое количество знатных богатых сеньоров. Поэтому весьма вероятно, что мы застанем их завтра в очень хорошем порядке и ничего не сможем сделать».
