Следуя этому решению, они разделили своих людей на тех, кто отправится в набег, и тех, кто останется. Воины вооружились и, сев на коней, совсем тихо поехали под предводительством трех названных рыцарей. Ровно в полночь они ворвались с одной стороны в лагерь мессира Карла де Блуа и убили, ранили и повергли наземь многих людей. Войско стало подниматься по тревоге. Самые расторопные быстро вооружились и начали с силой наступать на англичан и бретонцев. Те же, видя, что всё войско уже пришло в движение, попытались отступить назад, но безуспешно. По крайней мере на сей раз, не смогли они снести и выдержать французского натиска. Мессир Томас Дагворт, будучи тяжело ранен, попал в плен, а мессир Джон Хардшелл спасся бегством, поспешая изо всех сил; так же сделал и мессир Танги дю Шатель. Однако они потеряли там некоторую часть своих людей — убитыми и пленными.
Два рыцаря вернулись в свой стан почти совсем упавшие духом. Они были едины во мнении, что следует немедленно выступить назад в Энбон, как вдруг приехал и спешился возле них один отважный рыцарь, бретонский бретонец, которого звали мессир Гарнье де Кадудаль. Он привел с собой отряд в 100 копий, и все воины у него были как на подбор. При виде рыцаря соратники испытали великую радость, но, несмотря на его приезд, всё равно желали покинуть это место, считая свое положение слишком ненадежным.
Видя их в таком смятении, мессир Гарнье де Кадудаль спросил, что с ними. Два рыцаря, которые вернулись из дела, в краткой речи описали ему, как они съездили под Ла-Рош-Дерьен и, потерпев разгром, оставили в плену мессира Томаса Дагворта, а также многих других рыцарей и оруженосцев:
«Мы не видим никакой возможности их спасти, — заключили они, — и потому желаем отступить и вернуться в Энбон. Если Ла-Рош-Дерьен будет потерян в этот раз, в другой может случиться так, что мы его отвоюем. Иногда побеждаешь, иногда проигрываешь, — это в порядке вещей на войне».
Когда мессир Гарнье выслушал рассказ двух рыцарей, то очень удивился. Сначала он немного поразмыслил над их речами и положением, а затем молвил, побуждаемый великой доблестью:
«Милые господа и соратники! Приведите свои мысли в иной строй и порядок! Доверьтесь моему совету, и будет вам от этого великое благо! Мы велим, чтобы все, у кого есть кони, вооружились и сели верхом, а пехотинцам прикажем двигаться следом. По вашим словам, отсюда до лагеря французов всего лишь два малых лье. Мы нападем на них с великим пылом! Ведь они полагают, что бой полностью закончен и им ничто не грозит. Сейчас они либо спят и отдыхают, либо едят и выпивают. Они столь преисполнены тщеславия из-за победы над вами, что не выставили никакой стражи. Их можно очень легко разбить и победить тем способом, который я вам указал».
Выслушав речь мессира Гарнье, два рыцаря сразу согласились с его предложением. Всем людям было сказано вооружиться и следовать за флажками трех названных рыцарей, куда бы те ни направились. Согласно приказу, все, и конные и пешие, выступили в путь, горя желанием испытать судьбу. Мессир Гарнье и мессир Джон Хардшелл ехали впереди, а мессир Танги вел пехотинцев и поторапливал их, как мог. Прямо на рассвете они подошли к лагерю мессира Карла де Блуа. Над ним стояла такая тишина, как если бы весь он был погружен в дремоту. В большинстве своем французы действительно спали, не выставив никаких дозоров. Ведь, как и предсказывал мессир Гарнье, они уже никого не опасались и очень радовались, думая, что полностью разгромили своих врагов и захватили их капитана. Это-то их и подвело, ибо враги напали снова. Бодрые и полные сил, они ворвались в лагерь столь стремительно, что застали французов врасплох[1144] и не дали им никакого времени вооружиться. Распространившись по всему лагерю, эти бретонские воины, пешие и конные, начали опрокидывать вповалку шатры и палатки, а людей сбивать с ног, ранить и убивать.
