Это было всё, чего король Англии и Артевельде смогли добиться от фламандцев. Тогда они пожелали получить ответ поскорей, если это возможно, но не тут-то было! Наконец король молвил: «
Однако Якоб ван Артевельде еще немного задержался при короле, поскольку тот доверительно посвящал его в свои дела. При этом Якоб постоянно обещал и уверял, что доведет задуманное дело до конца. Однако вышло иначе, как вам будет рассказано далее. Артевельде допустил ошибку, когда задержался при короле и не вернулся в Гент так же быстро, как и другие именитые горожане, посланные в Эклюз на переговоры от всей городской общины.
Когда городские советники вернулись в Гент, то, пользуясь отсутствием Артевельде, велели собрать влиятельных и простых горожан на рыночной площади. И там самый мудрый из них по порядку рассказал, какой вопрос обсуждался в Эклюзе и о чем просил их король Англии, по наущению и при содействии Артевельде. Тут все люди начали роптать, ибо королевская просьба пришлась им совсем не по нраву. Они сказали, что, если угодно Богу, их никогда не уличат и не обвинят в таком вероломном желании — лишить наследства своего природного сеньора в пользу какого-то иноземца. И разошлись все с рынка весьма недовольные и обозленные на Артевельде.
Итак, посмотрите, какие бывают случаи! Ведь если бы Артевельде сначала приехал в Гент, вместо того, чтобы выступать с речами в поддержку короля Англии в Брюгге и Ипре, он мог бы столько всего наговорить гентцам о том и о сем, что они согласились бы с его мнением, как и жители двух вышеназванных городов. Однако он, в своем преуспеянии и величии, был настолько самоуверен, что твердо рассчитывал вернуться вполне ко времени. Когда Артевельде завершил поездку, то прибыл в город Гент со всей своей свитой, примерно в полуденный час. Жители города, хорошо знавшие о его скором возвращении, столпились на улице, по которой он должен был проехать к своему особняку. Лишь только его увидев, они стали ворчать и шептаться между собой[1369]:
«Вот тот, кто обрел слишком большую власть и хочет распоряжаться графством Фландрским по своей воле. Этого никак нельзя стерпеть».
В довершение ко всему, по городу поползли недобрые слухи о великой фландрской казне, которую Якоб ван Артевельде собирал в течение девяти лет и более, — всё то время, пока в его руках было руководство и управление Фландрией. Ведь он не тратил ничего из графских доходов, постоянно откладывая и помещая их в запас, а свою свиту в течение вышеназванного срока содержал только за счет штрафов, взимаемых во Фландрии за различные преступления. Так вот, по слухам, эту великую казну, где денег было без счета, он тайно отослал в Англию. Именно это разозлило и распалило жителей Гента сильнее всего.
Проезжая по улице, Якоб ван Артевельде сразу заметил, что в городе появилось что-то новое, враждебное ему. Ибо те, кто обычно ему кланялся и снимал перед ним шляпу, теперь поворачивались к нему боком и уходили в свои дома. Поэтому он стал опасаться и сразу по прибытии в свой особняк велел затворить и запереть на засовы все ворота, двери и окна. Едва его слуги успели это сделать, как вся улица, на которой он жил, оказалась с обеих сторон запружена народом, и особенно много там было мелкого ремесленного люда. Затем толпа окружила особняк Артевельде и стала осаждать его спереди и сзади, силой ломясь внутрь. Правда истинная, что обитатели особняка весьма долго оборонялись и при этом повергли наземь и ранили многих нападавших. Но в конце концов они не смогли выстоять, ибо штурм был очень яростным, и в нём участвовала почти треть города.
Когда Якоб ван Артевельде увидел, что толпа напирает и давит всё сильней, то подошел к одному окну, смотревшему на улицу, и начал говорить весьма смиренно, с непокрытой головой, очень приветливым голосом:
«Добрые люди, чего вам надобно? Кто вас так взбудоражил? Почему вы так на меня ополчились? Каким образом мог я вас разгневать? Скажите мне, и я исправлю это в полном соответствии с вашей волей!»
Все люди, а вернее те, кто его расслышал, ответили в один голос:
«Мы желаем получить отчет о великой казне Фландрии, которую вы отослали в другое место без всякого разумного повода!»
Тогда ответил Артевельде очень вкрадчиво:
