Хроники 1340–1350 полностью

Англичане, которые выехали в поле, чтобы отбить добычу, крайне спешили и кричали французам: «Так просто вам не уйти!» Тут сенешаль и воины его отряда стали поторапливать скотину в сторону засады и успели подойти к ней довольно близко. Среди французских сеньоров было много великих господ и отважных мужей, которые искали ратных приключений. Увидев, что добыча уже рядом, а их доброго сенешаля преследуют, каждый из них прокричал свой клич и велел выставить вперед свое знамя. И помчались они, чтобы на полном скаку ударить по англичанам, которые слишком увлеклись погоней и были ошеломлены, когда увидели засаду. Теперь они весьма охотно вернулись бы в город, но у них не было такой возможности, ибо они скакали столь разрозненно, что в короткое время были побеждены, пленены и перебиты. В плен попал капитан и все дворяне, что были с ним, а остальные погибли. Затем французы быстро помчались к городу и с наскока ворвались в него, ибо он был без охраны. Знамя герцога Бурбонского оказалось там прежде всех остальных.

Так завладели сеньоры городом Антени и разместили в нем новый гарнизон во главе с капитаном. Затем они поехали назад со всей своей добычей и пленниками. Уже на следующий день они прибыли в осадный лагерь под город Ангулем, где их встретили с великой радостью. Хотя в этом рейде участвовали весьма знатные сеньоры, именно сенешаль Бокера снискал наибольший почет, поскольку всё было сделано по его замыслу.

Французские сеньоры держали в осаде город Ангулем долгое время. При этом они совершали набеги на земли, захваченные англичанами, сеяли там смятение и часто приводили в свой лагерь пленников и большие стада, если те им попадались. Два брата де Бурбон снискали много похвал, поскольку всегда были одними из первых в этих набегах.

Наконец Джон Норвич, верховный капитан Ангулема, увидел и понял, что герцог Нормандский вовсе не намерен уходить, пока не получит город в свою волю. Было очевидно, что продовольственные запасы у осажденных подходят к концу, а граф Дерби ничего не предпринимает, чтобы снять осаду. Кроме того, жители города намного больше склонялись на сторону французов, нежели на чью-то иную, и уже давно сдались бы им, если бы набрались смелости. Поэтому Джон Норвич стал опасаться измены, от которой ему с товарищами пришлось бы худо. Решив заранее принять против этого меры, он замыслил одну большую хитрость.

В начале февраля, как раз накануне Сретения, Джон Норвич, никому не открывая своих намерений, совсем один вышел к зубцам на крепостной стене. Затем он подал знак своим шапероном, что желает говорить с кем-нибудь из осадного лагеря. Заметив его, некоторые из противников выступили вперед и спросили, чего он хочет. Он ответил, что охотно переговорил бы с монсеньором герцогом Нормандским или с одним из его маршалов. Ему сказали:

Затем они явились в расположение герцога и доложили, что капитан Ангулема охотно переговорил бы с ним или с одним из его маршалов. «А о чём именно, вы знаете?» — спросил герцог. Они ответили: «Монсеньор, никак нет». Поразмыслив, герцог сказал, что отправится туда лично. Затем он сел на коня и вместе с некоторыми придворными подъехал к самым стенам города. Джон Норвича поджидал их, опершись о крепостной зубец. Едва увидев герцога, он снял свой шаперон и поприветствовал его. Тогда герцог спросил:

Он ответил:

Герцог, не подозревая ничего худого, весело с ним согласился и молвил:

Так получил Ангулем мирную передышку.