В день Сретения, поутру, Джон Норвич вооружился и велел своим товарищам, всем до единого, тоже надеть доспехи, оседлать коней и погрузить на них всё снаряжение. Затем он приказал открыть ворота и выехал из города. Когда воины в осадном лагере увидели, что английские латники выезжают за ворота, то были весьма удивлены и встревожены. Полагая, что англичане собираются на них напасть, все начали спешно готовиться к бою. Тогда Джон Норвич, возглавлявший отряд, выехал вперед и сказал:
«Господа, господа! Успокойтесь! Не чините нашим людям никакого вреда! Ведь вы знаете, что, с согласия монсеньора герцога Нормандского и нашего собственного, на весь этот день заключено перемирие. Если же вам об этом неизвестно, то сходите спросить. По условиям перемирия, мы можем свободно ходить и ездить в любую сторону, куда захотим».
Весть об этом донесли герцогу, дабы узнать, что он пожелает сказать и сделать. Он ответил:
«Позвольте им проехать, во имя Господа, куда бы они ни пожелали. По справедливости, мы не можем принудить их остаться — ни оружием, ни как-нибудь иначе. Я сдержу обещание, которое дал им».
Так уехал из Ангулема Джон Норвич со своим отрядом. Проследовав через лагерь герцога Нормандского без всякого ущерба для себя, англичане прибыли в Эгийон, где их приняли с великой радостью. Затем поведал Джон, как он покинул город Ангулем, сохранив при этом имущество — свое и своих товарищей. Рыцари, находившиеся в Эгийоне, сказали, что он удачно выкрутился и хитрости ему не занимать.
На следующий день после праздника Сретения именитые горожане Ангулема собрались вместе, чтобы решить, как им действовать. Всё рассмотрев, они постановили, что сдадутся и изъявят покорность герцогу Нормандскому на прежних условиях. Затем они послали в осадный лагерь некоторых уполномоченных, которые управились столь хорошо, что герцог Нормандский оказал горожанам милость и простил их былые провинности. Вступив в город и замок, он принял клятву верности и оммаж у жителей Ангулема. После этого он назначил капитаном одного из своих рыцарей, по имени Антон де Виллер[1380], и оставил при нем сто наемников, дабы город и замок охранялись лучше, чем прежде.
Отдав эти распоряжения, герцог снялся с лагеря и направился к замку Дамазан. Ему пришлось провести под замком 15 дней, прежде чем он смог овладеть им, и ни один из этих дней не обходился без штурма. Наконец Дамазан был завоеван силой, а все, кто в нем находился, англичане и гасконцы, были перебиты. Затем герцог вверил замок и всё кастелянство под охрану одного оруженосца из Боса, на редкость отважного воина, коего звали Ле-Борн де Мийи[1381].
После этого герцог Нормандский прибыл под Тоннен, стоявший на реке Гаронне. Там оказался хороший гарнизон, набранный из англичан и гасконцев, который долго и рьяно отстаивал замок. Штурмы и стычки устраивались почти каждый день. Проведя там много времени, герцог так сильно стеснил защитников, что те сдали Тоннен по соглашению, в обмен на сохранность своих жизней и имущества. Под свою ответственность, герцог обещал им безопасный проезд до самого Бордо. Иноземные воины уехали, но жители Тоннена остались в повиновении у герцога Нормандского. Вместе со своим войском он задержался там, на реке Гаронне, до тех пор, пока не миновала Пасха. Затем французы снялись с лагеря и направились к замку Ле-Пор-Сент-Мари, расположенному на той же реке. Этот замок и мост через реку охраняло примерно 200 англичан и гасконцев.
Они очень сильно укрепились, но их так штурмовали, что Ле-Пор-Сент-Мари был взят силой. Перебив всех защитников, французы дополнительно укрепили замок, разместили в нем латников и выступили по направлению к Эгийону.
Французские сеньоры во главе с герцогом Нормандским ехали до тех пор, пока не прибыли под замок ЭгийонI–II[1382]. Тогда раскинули они лагерь на красивых широких лугах, вдоль реки, по которой плавает очень много судов. В соответствии с указаниями войсковых маршалов, все сеньоры расположились средь своих людей, отдельными отрядами.
