Правда, что этот граф был рыцарем очень отважным, смелым и предприимчивым, однако прожил он мало, к несчастью для его страны и друзей. Случилось тем летом, в год по счету 1345, что он осадил город Утрехт и принудил тамошних жителей покориться его воле[561]. В скором времени он собрал большое количество рыцарей из своих земель — Эно и Голландии — и отправился во Фризию, дабы воевать с фризами. Там состоялась битва, которая завершилась для графа весьма неудачно: потеряв множество добрых рыцарей и оруженосцев, он погиб вместе с ними[562].
Мессир Жан д’Эно подвергался там великой опасности, и его жизнь зависела от случая. Он непременно был бы убит, если бы не Робер де Глен[563], один его оруженосец, который потом стал рыцарем. Этот Робер обхватил его руками и, отнеся далеко в море, бросил в одну лодку. Затем он доставил его на более крупное судно, так что благородный рыцарь был спасен.
Вернувшись из этого похода, мессир Жан стал исполнять должность бальи и управляющего в графстве Эно. Он делал это до тех пор, пока туда не прибыла его племянница, госпожа Маргарита[564], которая была в то время королевой Германии.
Между тем король Франции очень желал, чтобы благородный рыцарь монсеньор Жан д’Эно перешел на его сторону. Поэтому в скором времени он повелел, чтобы с ним провели переговоры граф Блуаский, женатый на его дочери и уже имевший в браке с ней трех сыновей[565], монсеньор Карл де Блуа, именовавшийся тогда герцогом Бретонским, а также многие другие французские сеньоры, которые пользовались его благорасположением и любовью. В частности, немало трудов на это потратил сир де Фаньоль[566], один из самых близких рыцарей и доверенных советников монсеньора Жана д’Эно.
Очень не хотел благородный рыцарь становиться французом, ибо лучшую пору своей молодости он провел на службе у короля Англии, который сделал ему много выгодных пожалований и назначил большой пенсион. Однако, чтобы его переубедить и переманить с английской службы, рыцарю внушили, что в Англии больше не хотят выплачивать ему пенсион[567]. Именно это стало главным поводом, предлогом и оправданием для того, чтобы мессир Жан д’Эно отказался служить королю Англии. Когда он перешел на сторону короля Франции, тот с полным основанием испытал большую радость, ибо приобрел помощь, совет и службу опытного, отважного рыцаря, который отдавал мудрые распоряжения, пока был жив[568].
Итак, отныне и впредь имя монсеньора Жана д’Эно будет упоминаться в связи с военными предприятиями и походами короля Франции. В надлежащее время мы еще расскажем об этом.
В ту же пору навлек на себя очень большую немилость и ненависть короля Франции один великий банерет из весьма знатного нормандского рода, мессир Годфруа д’Аркур[569]. Ему пришлось срочно бежать за пределы королевства Французского. Если бы король его задержал, то поступил бы с ним ничуть не менее сурово, чем с сеньором де Клиссоном и другими, коих он велел обезглавить в Париже. Поэтому мессир Годфруа как можно скорее скрылся и прибыл в Брабант, где у него были владения с прекрасным доходом[570]. Герцог Жан Брабантский[571], который приходился ему родственником, долгое время его привечал и оказывал ему гостеприимство. Наконец, мессир Годфруа д’Аркур с ним простился и уехал в Англию, к королю Эдуарду, который был рад его видеть. Король немедленно взял мессира Годфруа на содержание вместе с большим количеством его людей и коней, пожаловал ему хорошие, доходные земли, чтобы он мог вести себя с надлежащим достоинством, и назначил его своим советником[572].
Теперь вернемся к военным действиям, шедшим в Гаскони, и расскажем о том, как герцог Нормандский, старший сын короля Франции, явился туда с большим войском, отвоевал у англичан многие города и крепости, а затем осадил мощный замок Эгийон.
Король Филипп был хорошо осведомлен о том, что граф Дерби совершил поход в земли Гаскони, захватил города, крепости, замки и очень сильно разорил и опустошил эту страну. Крайне разгневанный, король объявил весьма большой и скорый военный сбор, повелевая, чтобы все знатные и незнатные люди, способные сражаться, прибыли в Париж. Это было примерно на день Всех Святых, в год 1345[573].
