К тому времени лошади уже неслись галопом, а я прилагал все усилия, чтобы не кричать от боли.
Накатилась волна голосов: Животные, люди, машины — все что-то бормотали. Я, кажется, расслышал голос Ганелона; он ругался — впрочем, не помню.
Я уже было подумал, что вырублюсь от этой боли, но из чистого упрямства!" гнева решил выстоять. Все свои мысли я обратил к Пути, как умирающий к богу, и всю свою волю бросил против самого существования Черной дороги.
А потом давление исчезло, кони ринулись вперед, в зеленое поле. Ганелон ухватился за поводья, но я успел первым и остановил коней.
Мы пересекли Черную дорогу.
Я сразу же обернулся назад и вгляделся. Передо мной все дрожало как
— Это было похуже той скачки, когда ты вез меня в ссылку, — отметил Пшелон.
Да, пожалуй, — согласился я и, ласково окликнув коней, вернул их на глинистую полоску дороги.
Здесь мир был ярче, а деревья, меж которых мы двигались теперь, оказались гигантскими соснами. Воздух был напоен их ароматом. Мелькали белки, перепархивали с ветки на ветку птицы. Земля стала темной и плодородной. Похоже, мы оказались повыше, чем были за Черной дорогой. Меня порадовало, что Тени все-таки сдвинулись в нужном направлении.
Дорога изогнулась, повернула ненадолго вспять, потом выпрямилась. Время от времени перед глазами оказывалась черная полоса — не слишком далеко справа. Мы ехали, в общем, вдоль нее. Она явно прорезала Тень. Оттуда, где мы находились, было видно, что черная лента Перестала вздыбливаться, осела, застыла в своей мерзкой сути.
Головная боль утихла, на сердце стало легче. Мы въехали чуть повыше, отсюда открывался дивный вил на поросшие лесом холмы, напоминавшие мне о местах в Пенсильвании, которыми я так наслаждался когда-то.
Я потянулся… спросил:
— Как твои ноги?
— В порядке, — ответил Ганелон, оглядываясь. — Корвин, у меня очень острое зрение…
— Да?
— Я вижу несущегося за нами во весь опор всадника.
И встал и обернулся. Кажется, я застонал, рухнув на сиденье и дернув вожжи.
Он был еще слишком далеко, по ту сторону Черной дороги. Кто этот всадник, пока не было видно. Но кто еще мог так мчаться по нашему следу?
Я выругался.
Мы приближались к гребню очередного холма. Я повернулся к Ганелону и сказал:
— Готовься к новой адской гонке.
— Это Бенедикт?
— Думаю, да. Слишком много времени мы потеряли. А он умеет ездить потрясающе быстро, в особенности сквозь Тени и в одиночку.
— Tы думаешь, нам удастся оторваться?
— Скоро узнаем, — ответил я. — В самом деле скоро.
Я цокнул языком лошадям, хлопнул поводьями. Когда мы поднялись на гребень, в лицо ударил ледяной ветер. Мы свернули вбок, и скала слева затмила небосвод. Когда мы миновали ее, тьма осталась, и снежная крупа понеслась навстречу, впиваясь в наши лица и руки.
Через несколько мгновений мы вновь повернули вниз, легкий снежок стал слепящей пургой. В ушах ревел ветер, фургон громыхал и раскачивался. Я быстро выровнял его. Вокруг были заносы, дорога стала бело#. При дыхании изо рта валил пар, вокруг все занесло снегом.
Мы гнали вперед, ветер бил нас, кусал и визжал у дороги. Снежные заносы уде перекрыли ее.
Обогнув поворот, мы выехали из бурана. Мир вокруг оказался политым белой глазурью, временами порхали случайные снежинки, но солнце вырвалось из-за облаков и осветило землю. Мы снова направились вниз и, пробив туманную пелену, оказались в безжизненной скалистой местности, усеянной камнями и ямами, но без единой снежинки…
Повернув направо, опять выехали под солнце, виляя меж высоких, похожих друг на друга синевато-черных каменных столбов…
И вдалеке справа в ту же сторону бежала Черная дорога.
Волной накатила жара. Все вокруг задымилось. В кратерах булькала Хаоса, добавляя зловония прогорклому воздуху. Горстью старинных бронзовых монет поблескивали мелкие лужи.
Кони понесли, почти обезумев, едва рядом с дорогой закипели гейзеры. Земля изрыгала кипящую воду, вокруг пенились струи, обрушиваясь на камни парящими потоками. Сквозь медное небо мутным яблоком просвечивало солнце. Зловонный ветер задыхался, как запыхавшийся пес.
Земля задрожала. Слева вершина одной из дальних гор в столбах пламени взлетела к небесам. Обрушившийся на наши головы страшный удар на время оглушил нас, земля под ногами сотряслась. Фургон приплясывал и качался. А вместе с ним и мы.
Земля содрогалась, ветер бил в наши лица почти с ураганной силой. Мы мчались к цепи черноверхих холмов.
Покинув дорогу, когда она повернула не в ту сторону, мы припустили по самой равнине. Колеса фургона то налетали на камни, то ухали в рытвины. Пляшущие в дрожащем воздухе горы неумолимо приближались.
Почувствовав на предплечье руку Ганелона, я обернулся. Он что-то выкрикивал, но я не слышал его. Тогда он указал назад — я посмотрел в ту сторону, однако не увидел ничего неожиданного. Горячий воздух был полон пыли, мусора и пепла. Пожав плечами, я глянул на горы.
