У ближайшего подножия виднелся какой-то сгусток тьмы. Я направился к нему. Размеры его все росли, и дорога вновь покатила вниз к громадному входу в пещеру, под завесой клубов пыли и гравия.
Я хлестнул кнутом над крупами коней — мы пронеслись последние пять-шесть сотен ярдов и влетели внутрь пещеры.
Сразу же замедлив ход, я перевел коней почти на шаг.
Все еще спускаясь, мы завернули за угол и въехали в просторный грот. Из отверстий в своде пещеры свет пятнами падал на сталагмиты и зеленые трепещущие лужицы. Земля мелко дрожала, но слух стал понемногу возвращаться ко мне. Я увидел, как неподалеку рухнул массивный сталагмит, и услышал наконец слабый шум.
Через мрачную узкую пропасть мы переехали по громадному камню, кажется, песчанику; сразу за нами он рухнул вниз.
Сверху дождем сыпались мелкие камушки, иногда падали камни и покрупнее. В трещинах по сторонам светились красные и зеленые налеты грибка и плесени. Поблескивали изогнутые жилы самоцветов; крупные кристаллы и плоские розы из бледного камня усиливали красоту этого странного сырого места. Мы неслись цепью связанных друг с другом пузырей-пещер, пересекли белопенный поток, исчезавший в какой-то темной дыре. Длинная галерея штопором завивалась вверх.
До меня донесся слабый голос Пшелона:
— Я кажется, видел: кто-то шевельнулся, похоже, всадник… на вершине холма… одно мгновение;., позади въехали в зал посветлее
— Если это Бенедикт, ему придется туго, — крикнул я.
Земля дрогнула, и позади нас послышался грохот обвала.
Мы ехали вперед и вверх, над головой стали появляться синие пятна неба.
Цокот копыт и грохот фургона мало-помалу приобрели нормальную хром-кость, даже стало доноситься эхо. Земля успокоилась, вокруг заметались мелкие пичуги, посветлело.,
Еще один поворот, — и мы оказались перед выходом из пещеры: низким широким отверстием. Пришлось даже пригнуться, проезжая под зазубренной притолокой.
Подпрыгнув на выступающем покрытом мхом камне, фургон вылетел на полрсутравид, серпом протянувшуюся по склону, вниз до гигантских деревьев. Щодоул, подгоняя лошадей.
— Они уже очень устали, — заметил Ганелон.
3наю. Скоро отдохнут — так или иначе.
Гравий хрустел под колесами. От деревьев пахло свежестью.
— Ты заметил ее? Внизу справа.
Что ?.. — начал было я, повернув голову, и охнул.
Адская Черная дорога была неподалеку, может быть, в миле от нас.
Через сколько же Теней она проходит? — удивился я.
— Похоже, через все, — предположил Ганелон.
немедленно покачал головой:
— Надеюсь, что нет.
— Я даже боялся выезжать из этой пещеры, — признался Ганелон чуть погодя. — Трудно было предположить, что ждет нас снаружи.
г- Кони скоро выдохнутся. Надо сдаваться. Если мы видели Бенедикта, плохо ему придется — ведь его лошадь устала. Он и так гнал ее, заставил бедное животное пройти все это. Думаю, он повернул назад.
— А может, он привык к подобным местам, — сказал Ганелон, когда мы свернули направо, потеряв из виду вход в пещеру.
— Не исключено, — кивнул я и вспомнил Дару: чем-то она занята в эту минуту?
Мы все время спускались. Я медленно и незаметно сдвигал Тени.
Дорога свернула направо, и я выругался, поняв, что этот путь приведет нас опять к Чёрной дороге.
— Проклятие! От нее не избавишься, как от страхового агента! — воскликнул я, чувствуя, что мой гнев переходит в ненависть. — Будет время, уничтожу ее вовсе.
Ганелон не отвечал. Он тянул воду, а потом передал бутыль мне, и я в свой черед припал к горлышку.
Наконец мы выехали на равнину, но колея продолжала извиваться. Нашим лошадям стало полегче, да и нагонять по такой дороге труднее.
Примерно через час я почувствовал некоторое облегчение, и мы остановились передохнул", а заодно и подзаправиться. Мы как раз укладывали потом вещи, когда Ганелон, не отрывавший взгляда от склона ' встал и прикрыл козырьком глаза.
— Нет, — вскрикнул я, вскакивая, — не верю!
Из устья пещеры вырвался одинокий ездок, я видел, как он на мгновение остановился и снова поспешил по следу.
— Ну, что будем делать? — спросил Ганелон.
— Быстрее собирайся и поехали, по крайней мере чуть отложим неизбежное. Я хочу поразмышлять.
Мы покатили дальше. Мои мысли тали вовсю. Должен же быть способ задержать его. Лучше всего, не убивая.
Но придумать я ничего не мог.
Мирный вечер в прекрасной местности портила только снова приблизившаяся Черная дорога. Позорно портить такой закат кровью, особенно собственной. Я боялся Бенедикта, даже держа клинок в руках. Ганелон здесь помочь не мог — что он против моего брата!
Я сместился в Тень сразу же за поворотом, чуть позже до моих ноздрей донесся слабый дымок. Я сместился снова.
— Он торопится! — объявил Ганелон. — Я только что заметил… Дым! Огонь!
Лес горит. |
Я рассмеялся и поглядел назад. Половина склона была затянута дымом, оранжевые языки лизали зелень, треск огня только сейчас достиг моих ушей: По собственной воле кони ускорили шаг.
— Корвин! Неужели ты?..
— Да! Если бы склон был покруче и без деревьев, я попробовал бы устроить обвал. —
