А потом я отпустил Пшелона "попастись*, в роль туриста он вжился, словно истинный ученик системы Станиславского. Я проводил его в Италию, с фотоаппаратом на шее и отстраненным выражением-лица, а сам вернулся обратно в Штаты.
Вернулся? Да. Это запущенное жилище на склоне было моим домом почти десяток лет. Я возвращался в этот дом, когда попал в ту аварию, с которой все и началось.
Попыхивая сигаретой, я обозревал окрестности. В те времена дом не был заброшенным. Я всегда содержал его в хорошем состоянии. Все здесь было полностью оплачено. Шесть комнат и пристроенный гараж на две машины. И семь акров вокруг, практически целый склон.
В основном я жил тут один. Мне нравилось это место. Большую часть времени я проводил в кабинете и мастерской. Интересно, висит ли еще в студии гравюра на дереве Мори?* Называлась она "Лицом к лицу", на ней изображены были два сошедшихся в поединке воина. Хорошо, если бы она уцелела. Но я чувствовал, что надеяться на это не приходится. Быть может, все, что не успели украсть, пошло в уплату за налоги. Чего еще ждать от властей штата Нью-Йорк? Просто удивительно, что в доме не оказалось новых жильцов. Я наблюдал, чтобы удостовериться в этом. Клянусь пеклом, спешить некуда. Даже просто некуда податься.
С Джерардом я связался сразу же, как только очутился в Бельгии. Я решил некоторое время не разговаривать с Бенедиктом. Приходилось опасаться, что при этом он сумеет наброситься на меня.
Джерард внимательно и осторожно вглядывался в мое лицо. Он был где-то в полях, похоже, совсем один.
— Корвин? — произнес он. — Да…
< — Верно. Ну, как дела у Бенедикта?
— Я обнаружил его там, где ты сказал, и освободил. Он собирался немедленно пуститься вдогонку за тобой, но я сумел убедить его в том, что мы расстались давно. Раз ты сказал, что оставил его в беспамятстве, я решил, что так будет лучше всего. И конь его был совершенно изможден. Мы вернулись вместе в Авалон.
С ним я оставался до похорон; а потом одолжил коня. Сейчас я возвращаюсь в Амбер.
— Похорон? Чьих же?
Снова тот же оценивающий взгляд.'
— Ты и в самом деле не знаешь?
— Если бы я, черт побери, знал, то и не спрашивал бы!
— Его слуг. Их убили. Он уверен, что это сделал ты.
— Нет, — сказал я, — нет. Да это просто смешно. Зачем мне убивать его слуг? Я не понимаю…
— Бенедикт вернулся и почти сразу же стал разыскивать их, раз они не встречали его. А потом увидел; что они убиты, а ты и твой спутник исчезли.
— Теперь понимаю, к какому выводу он пришел… А где обнаружили тела?
— Не знаю. Но их похоронили в неглубокой могиле в маленьком леске сразу за домом.
Так, именно так… Лучше, впрочем, не упоминать, что я знал об этой могиле.
— Какие у меня могут быть причины убивать его слуг, об этом он подумал? — взвинтился я.
— Он озадачен, Корвин. В высшей степени озадачен. И никак не может понять, почему ты не убил его, когда получил такую возможность, и почему вызвал меня, хотя просто мог бросить его связанным.
— Теперь я понимаю, почему во время поединка он называл меня убийцей, но… Ты сказал; что я никого не убивал и просил тебя передать это ему?
Сказал. Сперва он просто отмахнулся, как от пустой болтовни. Тогда я заметил, что ты казался абсолютно искренним и совершенно озадаченным. Похоже, его смущала твоя уверенность в собственной невиновности. Несколько раз он спросил, верю лил тебе.
— И что ты ответил?
Джерард опустил глаза.
— Клянусь пеклом, Корвин, во что я должен верить? Я вляпался в эту историю совершенно неожиданно. Мы ведь не встречались так долго… — Тут он и глянул на меня. — Есть и еще кое-что.
— Что же?
— Почему ты вызвал на помощь именно меня? Ведь в твоих руках была вся колода. Ты мог вызвать любого из нас.
— Ну, ты просто прикидываешься, — ответил я.
— Нет, я жду: ответа.
— Хорошо. Я доверяю только тебе.
— И это все?
— Нет. Бенедикт не хочет, чтобы о его убежище стало известно в Амбере. Я знаю, что только ты и Джулиан ведаете, где искать его. Джулиан мне не нравится, я не доверяю ему, поэтому пришлось обратиться к тебе.
— А как ты узнал, что мы с Джулианом знаем о нем?
— Он помог вам обоим не так давно оправиться от ран, полученных на Черной дороге. Об этом мне рассказала Дара.
— Дара? Кстати, кто это?
ч-; Круглая сирота. Ее родители работали у Бенедикта. Она была там, когда вы с Джулианом оказались у него.
— И ты послал ей браслет… Кстати, ты вспоминал о ней там на дороге; когда вызвал меня.
— Верно. А в чем дело?
— Ни в чем. Я и в самом деле не помню ее. А скажи, почему ты удрал так внезапно? Ты ведь должен признать, что вел себя именно как человек с нечистой совестью.
— Да, — ответил я, — конечно, я был виноват, только не в убийстве. Я искал кое-что в Авалоне, нашел все, что нужно, и решил убраться восвояси. Ты видел мой фургон, он был загружен. И я удрал до возвращения Бенедикта, чтобы не отвечать на те вопросы, которые он стал бы мне задавать. Клянусь пеклом! Если бы я просто смывался, то не тянулся бы на грохочущем фургоне! Я бы мчался верхом, налегке и галопом.
— А что было в фургоне?
