Оставались сам Эрик, Джулиан, Джерард и Кейн. Начнем с Эрика. О мнимом отречении папаши он не стал бы говорить в стиле Бенедикта. Джулиан поддерживал Эрика, хотя и не был лишен собственных далеко идущих амбиций. Он мог поделиться сведениями, если видел в этом собственную выгоду. То же самое относилось и к Кейну. С другой стороны, мне всегда казалось, что для Джерарда благополучие Амбера важнее, нежели личность того, кто занимает престол. Он не слишком симпатизировал Эрику, а когда-то даже собирался помочь мне или Блейзу против него. С его точки зрения осведомленность Бенедикта о событиях была чем-то вроде страхового полиса для всего Королевства. Вне сомнения, сообщил ему кто-то из них троих. Джулиан ненавидел меня, Кейн не проявлял ко мне ни симпатий, ни антипатий, с Джерардом, напротив, нас связывали воспоминания детства…
Я должен был немедленно понять, кто это, а Бенедикт, естественно, не собирался мне помогать, ничего не зная о моих нынешних намерениях. Его связь с Амбером могла быть опасна для меня или полезна — все зависело от того, куда тянулась связующая нить. Она была и мечом, и щитом Бенедикта, и я почувствовал себя уязвленным оттого, что он так быстро прибег к этому оружию. Я предпочел считать, что чрезмерную осторожность вызвала свежая рана — ведь сам я не подал ему ни малейшего повода для беспокойства. А потому мне следовало опасаться — печально было сознавать это, встретив брата через столько лет.
— Интересно, — сказал я, задумчиво поглаживая кубок. — Похоже, что все несколько поторопились.
— Не все, — ответил Бенедикт.
Я слегка покраснел и сказал:
— Извини.
Он отрывисто кивнул:
— Будь добр, продолжай свой рассказ.
— Далее цепь предположений, — сказал я, — приводит меня к выводу: когда Эрик решил, что трон пустует уже достаточно долгое время и наступила пора действовать, ему показалось, будто амнезии для меня мало и все мои возможные претензии следует вырвать с корнем. Тут-то он и устроил мне на призрачной Земле ту аварию, что должна была покончить со мной. Но вышло все наоборот.
— Почему ты так думаешь? Быть может, это только твои подозрения?
— Флора признала это позже, когда у меня появилась возможность повыспросить ее, с учетом ее собственного участия во всем, конечно.
— Очень интересно. Продолжай.
— Простой удар по голове сделал то, чего не сумел сделать и сам Зигмунд Фрейд, — сказал я. — Память стала возвращаться сперва понемногу, а потом все быстрее, в особенности после встречи с Флорой, которая помогала мне многое припомнить. Я сумел обмануть ее: сестрица решила, что память ко мне возвратилась полностью, и говорила обо всем: о людях и вещах. А потом появился Рэндом, от чего-то спасавшийся.
— Спасавшийся? Отчего? И почему?
— От каких-то странных тварей из Теней. А почему — я так и не узнал…
— Интересно, — промолвил Бенедикт, и я вынужден был согласиться.
Я часто думал еще в своей камере — почему вдруг на сцене оказался преследуемый фуриями* Рэндом? С того момента, как мы встретились, и пока не расстались, нас обступала опасность. Я был поглощен своими делами, а он молчал о причинах своего внезапного появления. Все эти мысли пришли мне в голову, конечно, сразу, но я не был тогда уверен, что за его появлением что-то кроется, и потому пустил все на самотек. Последующие события заслонили тайну, но я не забыл — и тогда в камере, и сейчас в компании Бенедикта. Интересно? Безусловно… И загадочно.
— Я попытался использовать Рэндома, — продолжал я. — Он решил, что я добиваюсь трона, а я всего лишь пытался припомнить себя. Он согласился доставить меня в Амбер и выполнил свое обещание. Почти… — поправился я. — Мы попали в Ребму. Там-то я и признался ему в моем истинном состоянии, и он предложил мне пройти через Путь, чтобы полностью восстановить память. Возможность была под рукой, я воспользовался ею и таким образом перенесся в Янтарное королевство.
Бенедикт улыбнулся:
— Должно быть, ты несколько огорчил Рэндома.
— Конечно, петь от счастья ему было не с чего, — ответил я. — По приговору Моэри он вынужден был жениться — она выбрала для него слепую девушку по имени Виола — и не покидать жену раньше чем через год. Рэндом остался там, а потом я узнал, что он покорился ее воле. Дейрдре тоже была там — она бежала из Амбера, и мы встретили ее по дороге в Ребму и попали туда втроем. Там она и осталась.
Я допил вино, и Бенедикт кивком указал мне на бутыль, почти уже пустую. Ему пришлось достать из сундука непочатую, после чего мы налили по новой. Я глотнул. Вино было явно получше, чем в первой бутыли. Видно, из его личных запасов.
