— Мерль, какого дьявола, что ты делаешь? — спросил Люк, влетая следом.
— Одну минуту, сейчас увидишь, — сообщил я ему, вытаскивая кинжал.
Расположив чашу на камне, где я недавно сидел, я занес руку над ней и воспользовался кинжалом, чтобы разрезать себе предплечье.
Вместо крови из раны вырвалось пламя.
— Нет! Проклятье! — крикнул я.
И, потянувшись к спикарту, поймал подходящую линию и нашел проток охлаждающего заклинания, которое и наложил на рану. Мгновенно языки пламени умерли, а из меня потекла кровь. Но падая в чашу, она дымилась. Выругавшись, я вытянул еще и заклинание контроля жидкости.
— Ух ты, это слишком зловеще, Мерль. Готов поручиться, — заметил Люк.
Я отложил кинжал и воспользовался правой рукой, чтобы сдавить левую над раной. Кровь потекла быстрее. Спикарт пульсировал. Я глянул на Люка. На его лице было выражение болезненного напряжения. Я начал сжиматьразжимать кулак. Чаша наполнилась больше, чем наполовину.
— Ты говорил, что доверяешь мне, — объявил я.
— Боюсь, что так, — ответил он.
Три четверти…
— Тебе придется выпить это, Люк, — сказал я. — Я настаиваю.
— Я подозревал, что дело дойдет до чегонибудь такого, — сказал он, — но это не звучит дурно. Я чувствую, что помощь мне нужна прямо сейчас.
Люк протянул руку, взял чашу и поднес ее к губам. Я прижал к ране ладонь. В стены снаружи бились ветры.
— Когда допьешь, поставь чашу обратно, — сказал я. — Тебе понадобится еще.
Я слышал звук его глотков.
— Получше, чем пойло Джеймсона, — сказал он затем. — Не знаю уж почему.
Он поставил чашу на камень.
— Хотя чутьчуть солоновато, — добавил он.
Я отнял ладонь от разреза, вновь подержал запястье над чашей, работая кулаком, как помпой.
— Эй, парень. Ты теряешь кучу крови. Я уже чувствую себя о'кей. Было легкое головокружение, и — все. Мне больше не надо.
— Нет, надо, — сказал я. — Поверь мне. Однажды я отдал крови куда больше, а на следующий день побежал на стрелку. Все о'кей.
Ветер поднялся до урагана, стеная за стеной.
— Как насчет рассказать что происходит? — спросил он.
— Люк, ты — призрак Лабиринта, — сообщил я.
— И что это значит?
— Лабиринт может делать дубликат любого, кто когдалибо проходил его. У тебя все признаки. Я их знаю.
— Эй, я себя чувствую реальным. Тем более, что я не пахал Лабиринт в Эмбере. Я его сделал в Тирна Ногте.
— Очевидно, он контролирует и те два изображения, раз уж они — его истинные копии. Ты помнишь свою коронацию в Кашере?
— Коронацию? К дьяволу, нет! Ты хочешь сказать, что я сижу на троне?
— Угу. Ринальдо Первый.
— Черт подери! Клянусь, мамочка счастлива.
— Я полагаю.
— Както неловко быть в двух экземплярах. Ты, кажется, знаком с таким феноменом. Как Лабиринт управляется с этим?
— Вы, парни, не можете «пробыть долго». Как я понимаю, чем ближе ты к Лабиринту, тем ты — сильнее. И возможно, защитить тебя на таком расстоянии будет стоить многих ведер сока. Вот, выпей еще.
— Да, конечно.
Люк высосал половину содержимого и протянул чашу обратно.
— Так что там с драгоценными жидкостями тела? — спросил он.
— Кровь Эмбера, повидимому, оказывает поддерживающее действие на призраков Лабиринта.
— Ты имеешь в виду, что я в какомто смысле вампир?
— Полагаю — да, тебя можно рассматривать и так, в определенном смысле.
— Не сказал бы, что мне это нравится… и с такой узкой специализацией.
— Но, вероятно, есть некоторые препятствия. И все в свое время. Давай стабилизируемся, прежде чем начнем искать приемлемую точку зрения.
— Хорошо. У тебя есть пленные слушатели. Деваться мне некуда.
Снаружи раздался грохот — словно прокатился камень, — сопровождаемый слабым щелкающим звуком.
Люк повернул голову.
— Не думаю, что это был ветер, — заявил он.
— Сделай последний глоток, — сказал я, отодвигаясь от чаши и нашаривая носовой платок. — Он должен поддержать тебя.
Он опрокинул залпом, пока я перевязывал себе запястье. Люк завязал платок за меня.
— Давайка валить отсюда, — сказал я. — У меня дурные предчувствия.
— А по мне так — порядок, — отозвался он, как раз в тот момент, когда в дверном проеме появилась фигура.
Освещена она была сзади, черты лица терялись в тени.
— Ты никуда не пойдешь, призрак Лабиринта, — донесся полузнакомый голос.
Я заказал спикарту освещение ватт на сто пятьдесят.
Это был Борель, демонстрирующий зубы на недружественный лад.
— Из тебя выйдет хорошая свечка, эмберит, — обратился он к Люку.
— Ошибаешься, Борель, — сказал я, поднимая спикарт.
Внезапно между нами проплыл Знак Логруса.
— Борель? Мастер меча? — заинтересовался Люк.
— Он самый, — откликнулся я.
— Вот дерьмо! — сказал Люк.
Я попытался прозондировать фронт двумя самыми смертельными энергиями спикарта, но Логрусова образина перехватила их и отбросила прочь.
— Я спасал его не затем, чтобы ты его так просто уволок его, — сказал я, и тотчас чтото похожее на знак Лабиринта — но не так чтобы один в один
— бликнуло в реальность поблизости.
