– Спасибо, голубушка. Спасибо!
– Вы хотите какой-нибудь конкретный столик или желаете тихий уголок?
– Лучше тихо и культурно, в сторонке, но так, чтобы не перед дверями и не на проходе.
– Конечно. Прошу Вас. Проходите. Вот сюда. Сюда.
Лариса проводила даму лет пятидесяти семи до углового столика, противоположного тому, где вчера ютилась печальная дама, которая, разрыдавшись, выбежала в дверь.
– Да, здесь хорошо, – проговорила пожилая дама. – Только вот эта штука слишком близко. Она всё время жужжит и коптит. – Она говорила о курином гриле. – А курочки аппетитные, хорошие курочки, я, пожалуй, закажу одну такую, закажу, да.
– Курочки у нас отменные. Не пожалеете. Посмотрите меню – выбирайте, не торопитесь.
Тамара Савельевна грациозно уселась на стул у задней стены и взялась за меню.
– Вам забронировать номер?
– Да. Мне надо номер на ночь.
– Чемоданы сейчас отнести?
– Нет. Пожалуй, что нет. Позже. Пускай пока постоят вот здесь. Ставьте сюда, в уголок, за мой стул, я подвинусь. Вот так, так, к стеночке, вот так, хорошо, милочка. Номер мне, будьте любезны, такой, чтобы тихо было… мне для сна нужна тишина. Вы понимаете меня? Тишина. Вы номерок придержите, но пока меня не размещайте. Пусть наберётся народ, чтобы было видно кто где, чтобы потише было.
– Понимаю, – сказала Лариса. – Выбирайте заказ, я подойду позже.
– Да, милочка, ступайте… Но! сперва, поскорее, пожалуйста, принесите мне чего-нибудь вроде морковного сока. С яблочком. Пить хочется.
– Хорошо. Только у нас морковного сока нет… но мы его сделаем! Надо будет подождать минут пять.
– Идите, идите, милочка. Делайте. – Тамара Савельевна снисходительно и вальяжно махнула на Ларису рукой, и та ушла к столикам, чтобы собрать пожелания и новые заказы, а уже потом идти на кухню или к бару. Но на первом месте, конечно, был заказ чопорной, чванливой и кичливой, короче говоря, гламурной пожилой дамы, склонной к эпатажу.
Привычная к московскому движению Тамара Савельевна Лемих, самостоятельно управляя личным автомобилем, без проблем и задержек продвигалась к своему сыну в Вологду. Там её ждал только что родившийся внучок, названный Ванечкой. Сын уехал в Вологду от фирмы, на которой работал, чтобы открыть там филиал: для наблюдения за ремонтом в помещениях, установкой и наладкой в них оборудования, для подбора персонала и прочих нужд, необходимых для запуска производства. С ним уехала и жена, которая теперь, на две недели раньше срока, разрешилась Ванечкой. Тамара Савельевна планировала подоспеть вместе с мужем к самым родам, но так как роды были преждевременными, а её муж не смог в ту же минуту оставить службу, она, не утерпев, скоро собравшись, отправилась в дальний путь одна – без опеки и защиты. Роды у невестки случились настолько неожиданно, что накануне отъезда Тамара Савельевна суетилась и нервничала, и от того толком не спала ночью. И вот, преодолев почти половину пути, пробыв за баранкой больше четырёх часов, видя близкое наступление вечера, она сочла за лучшее не преодолевать остающиеся двести пятьдесят километров в темноте. Она позвонила мужу, позвонила сыну. Известила их о своём намерении заночевать на неком постоялом дворе, в так называемой «Кольчуге», если верить вывеске. И мужчины одобрили её поступок.
Тамара Савельевна дождалась морковного сока, опустошила стакан и, оставив под присмотром Ларисы свои пожитки, удалилась в дамскую комнату. Потом она ела долго и обильно, не забывая прикладываться к отменному французскому белому вину, опорожнив целую бутылку. Прошло два часа, прежде чем Тамара Савельевна без скандала и выговоров персоналу соблаговолила попроситься в номера.
Из кухни выбрался Тамаз. Он отдувался и вытирал о фартук только что вымытые руки. Он взялся за чемоданы женщины и поволок их на второй этаж, в одну из угловых комнат, где рядом не была размещена на ночь ни одна беспокойная личность, – почтенная дама могла почивать в покое.
– Очень хорошо, голубчик, благодарю, – сказала Тамара Савельевна. – Минуточку, голубчик. – Покопавшись в сумочке, она извлекла кошель и протянула Тамазу сто рублей. – Вот, возьмите за труды.
Тамаз взял денежку без слов и закрыл за собой дверь.
Вечер был оживлённым. Из-за отсутствия Олега, на два часа раньше обычного явился Егор с распухшим носом и вздутыми костяшками пальцев на руках. Было заметно, что ему не удалось выспаться после ночной смены.
– Ты как, в порядке, – поинтересовался Тамаз. – Работать сможешь?
– Я-то в порядке. Видели бы вы их! – сказал Егор. – Вы как? Они не натворили тут делов?
– Обошлось. Пока. Только Олежек немного перепугался. Я его отпустил домой. Чуют, гадины, над кем можно поизгаляться, на кого можно надавить. Ничего, отойдёт, оклемается.
– Они не били его?
– Нет. Обошлось. Только попугали. Боюсь, что они ещё вернутся. – Тамаз вздохнул.
– Боюсь, что так, – не стал разубеждать его Егор.
– Ты их не особо потрепал? Сверх меры не обозлятся?
