– Нет, мы только так – помахали кулаками. Так получилось. Моя вина. Не сдержался. Не переношу, когда всякое мерзкое, да и не мерзкое… всякий хватает за грудки, угрожает и поносит последними словами. Не выдержал, не удержался. Думаю, Тамаз Ревазович, мне надо несколько дней здесь пожить. Вы уж выделите мне комнатку, чтобы я всегда был под рукой, а то ведь из-за меня все шишки на вас повалятся. Не хотелось бы мне этого.
– Посмотрим. Может, так и сделаем. Так всем будет лучше. Чем нас больше, тем мы крепче. Ты в одиночку с ними тоже не совладаешь. Это в первый раз обошлось, но они наверняка затаили обиду. Они вернутся. И придут уже не одни. Да и подготовленными. Такие и оружием не побрезгуют.
– Оружием? Это да. Где ваше ружьё?
– В сейфе, в спальной комнате, где же ещё? Ты же знаешь. Или ты подумал, что я уже положил его поближе, чтобы сразу из-под полы дёрнуть и бах! тар-ра-рах!
– За чем же? Но мне бы код знать… на всякий случай.
– А вот этого не надо! Ни к чему. Если что, я всегда под рукой, а ружьё – под моей рукой. Я сам решу, что с ним делать.
– Но у меня-то вернее получится.
– Это так, но, подставлять тебя под убийство, я не хочу. Это только при совсем уж какой безвыходной ситуации. Нет-нет.
– Я что, по-вашему, мальчик? – Егор обиделся. – Не понимаю? С самоконтролем у меня всё в норме. Меня из органов попёрли не из-за слабеющей психики, а по физическому увечью. Не путайте, пожалуйста!
– Я это хорошо знаю, но держать его под прилавком или под кроватью, я не дам. Так и знай.
– Как хотите, – огрызнулся Егор. – Мне оно ни к чему. Я этим мерзавцам и без него навешаю кренделей столько, что мало не покажется. – Егор ушёл заниматься делами.
– Вах-вах-вах, какие мы гордые, – сказал Тамаз.
В девять часов вечера вниз спустилась Тамара Савельевна. Вид у неё был решительный. Оставив без внимания заботливое участие Ларисы, она вторглась на территорию Тамаза, на кухню. Тамара шла на приступ.
– Чем Вы кормите, господин хороший? От вашей трапезы у меня заболел живот! Вот!
Тамаз опешил. Ему ещё никто не высказывал жалоб и претензий по поводу его стряпни.
– У нас всё самое лучшее, наисвежайшее, – сказал он. – Извините, но вы, наверное, просто переели.
– Мне лучше знать, переела я или что! – вскинулась Тамара Савельевна. – А ну, давайте, показывайте, что у вас тут и как устроено, – приказала она.
У Тамаза было много работы, но он не перечил. Он послушно стал показывать свои владения.
– Вот стол, вот плита – всё всегда в чистоте. Вот посудомоечная машина – моет хорошо, а смывает моющий раствор и того лучше.
– Где Вы храните продукты?
Тамаз открыл один холодильник, затем другой:
– Здесь хранятся овощи и фрукты. Как видите, всё в самом потребном виде. А здесь – мясо и птица.
Тамара Савельевна сначала придирчиво осмотрела заполненные полки с фруктами и овощами, а потом с замороженными тушками кур и кусками мяса отменного вида.
– А вино? Напитки! Из чего, на чём вы делали мне морковный сок?
– Вы только что могли видеть превосходную морковь. Я самолично почистил её и отжал вот на этом агрегате. – Тамаз положил волосатую руку на многоцелевой, внушительных размеров, комбайн.
– Вы хотя бы моете его?
– Обязательно! Все насадки легко снимаются и моются. Внутри мы промываем водой из шланга. Видите – вот шланг. А комбайн стоит в нише, из которой вода сразу стекает в водосток.
– Ладно, ладно… Я не знаю, в чём дело, но чем-то я, кажется, отравилась.
– Не пугайте меня, – взмолился Тамаз. – Не надо про отравления. Если вы чем-то отравились, у нас могут быть крупные неприятности… может пострадать масса людей!
– Хорошо. Скажу пока, что я… переела жирного мяса.
– У нас имеется достаточный запас лекарств. Что вам дать? – спросила Лариса, всё это время тихонько стоявшая в дверях кухни.
– Ничего не надо, милочка. Я дама не юная – я давно взяла за правило носить с собой всё, что может понадобиться. У меня всё есть. Если только это не какое-нибудь специфическое отравление, – добавила Тамара Савельевна.
– Ну что Вы, не беспокойтесь, – ободрила её Лариса, – с нами никогда не случалось ничего подобного.
– Всё, милочка, бывает в первый раз… всегда бывает первый раз, – грустно сказала Тамара Савельевна и, сложив руки на животе приятных размеров, побрела к себе в комнатку-нумерок – лечиться и отлёживаться.
– Может, Вам молочка согреть или заварить бруснички, или ещё что? – спросила Лариса.
– Ничего не надо, а то вы меня вконец уморите.
В одиннадцать часов вечера, когда в «Кольчуге» стало заметно тише, из номера благовоспитанной пожилой дамы доносились неприятные звуки мучительной рвоты. Обеспокоенная Лариса колготилась над ней, стараясь способствовать облегчению её страданий всем, чем можно. Она всё чаще задумывалась о неприятном: надо вызывать «Скорую помощь».
