Я вышел в полосу тусклого света. Луна через полчаса должна сесть. Вдалеке плыли в ночи Взятые. Эти сукины дети серьезно относились к своему дозору. А чуть поближе к нам собралась целая толпа менгиров. Их было столько, что равнина походила на пустынное кладбище. И бродячих деревьев немало.
Больше того – несмотря на полное безветрие, я слышал звон Праотца-Дерева. Это явно что-то значило. Менгир мог бы объяснить мне, но каменюки очень молчаливы, когда дело касается их самих и братьев по разуму. Особенно Праотца-Дерева. Многие из них даже не признаются, что он существует.
– Лучше разгрузись, Костоправ, – приказал Лейтенант, но объяснять тоже ничего не стал.
– И ты с нами? – удивленно спросил я его.
– Ага. Пошевеливайся. Времени у нас не много. Оставь только оружие и сумку с лекарствами. И быстрее – одна нога здесь, другая там.
Спускаясь, я столкнулся с Душечкой. Она улыбнулась. Как я ни был зол, а все же улыбнулся в ответ. Не могу на нее сердиться. Я ведь ее знаю с той поры, когда она была во-от такусенькая. Когда Ворон спас ее от головорезов Хромого в Форсбергской кампании. И я не могу смотреть на эту женщину, не видя в ней того ребенка. Сентиментален я становлюсь и мягок.
Поговаривают, что я страдаю романтическим параличом мысли. Вспоминая прошлое, я почти готов с этим согласиться. Все эти глупости, что я писал о Госпоже…
Когда я вернулся наверх, луна касалась горизонта. По толпе гулял возбужденный шепоток. Была там и Душечка на своей белой кобыле, гарцевавшая вокруг и объяснявшаяся с теми, кто понимал язык знаков. А в небе плыли невиданно низко сияющие пятна, какие встречаются только на щупальцах летучих китов. Как в страшных легендах об изголодавшихся китах, которые спускают щупальца до самой земли и пожирают каждое растение и животное на своем пути.
– Эй! – окликнул я наших. – Поосторожнее там! Эта тварюга снижается.
Огромная тень затмевала тысячи звезд. И расползалась. Вокруг нее вились скаты. Большие, маленькие, средние – столько я никогда не видел.
Мое предупреждение вызвало только смех. Я снова помрачнел и принялся обходить ударную группу, изводя товарищей проверкой наличия обязательных пакетов первой помощи. К концу смотра почувствовал себя намного лучше – пакеты были у всех.
Летучий кит спускался.
Луна села, и в тот же миг менгиры начали двигаться. И светиться – той стороной, что повернута к нам и не видна Взятым.
Душечка проехала по отмеченной менгирами дороге. Когда она миновала менгира, тот гас и, как я полагаю, передвигался к дальнему концу шеренги.
Времени проверять у меня не было. Эльмо и Лейтенант построили нас в колонну. Ночь над нашими головами полнилась хлопаньем крыльев и писком теснящихся в воздухе скатов.
Летучий кит оседлал ручей.
Мой бог, он был огромен! Исполин! Я и не подозревал… Он на пару сотен ярдов уходил в кораллы на дальней стороне ручья. А всего в нем было четыреста-пятьсот ярдов. И в ширину от семидесяти до сотни.
Менгир сказал что-то, но я не разобрал. Колонна двинулась вперед.
Через минуту мои худшие подозрения подтвердились. Мы карабкались по огромному боку на спину кита, туда, где обычно сидят скаты.
Кит пах, и сильно. Запах этот не походил ни на что мне знакомое. Мощный, я бы сказал. Не то чтобы неприятный, но очень сильный. И спина кита… странная на ощупь. Не мохнатая, не чешуйчатая, не роговая. Не слизистая по-настоящему, но гладкая и упругая, точно переполненная кишка. Ухватиться было за что. Наши башмаки и пальцы не беспокоили зверя.
Менгир ворчал, как старый сержант, одновременно передавая приказы и китовые жалобы. У меня создалось впечатление, что летучий кит был от природы брюзглив и процедура нравилась ему не больше, чем мне. Не могу его за это винить.
Наверху нас ждали неуклюже взгромоздившиеся на китовую спину другие менгиры. Когда я поднялся, камень отправил меня к одному из своих собратьев, а тот указал, где сесть. Через пару минут к нам присоединились последние ребята.
Менгиры исчезли.
Мне стало нехорошо. Поначалу я подумал, что это оттого, что кит поднимается; когда я летал с Госпожой, Шепот или Душелов, мой желудок протестовал постоянно. Но нынешняя болезнь была иного рода…
Безмагия слабела. Душечка так долго была со мной, что стала частью моей жизни…
В чем дело?
Мы поднимались. Я чувствовал, как меняется ветер. Торжественно вращались звезды. И внезапно весь север вспыхнул.
Скаты атаковали Взятых. Вся стая. Удар был неожиданным, хотя Взятые не могли не ощущать их присутствия. Но скаты поступили не так, как я предполагал…
«О черт! – подумал я. – Они гонят Взятых в нашу сторону…»
Я усмехнулся. Не к нам. К Душечке и ее безмагии, в ловушку.
В ту же секунду я увидал вспышку бесплодного колдовства, увидал, как кренится и уходит к земле ковер. За ним устремилась стая скатов.
Может, Душечка не так поглупела, как мне казалось. Может, от этих Взятых мы и отделаемся. И то утешение, даже если все остальное провалится с треском.
