– Сказать не решусь. Не нашел я у нее слабостей. Немного тщеславия, но не знаю, как за него зацепиться. Может, ее желание властвовать. Норовит захватить больше, чем может удержать… Не знаю. Она осторожна. И умна. Вспомни, как разделалась с мятежниками при Чарах. Убила одним камнем трех птичек. Госпожа не просто избавилась от мятежников; она выявила ненадежных Взятых и подавила попытку Властелина выбраться с их помощью.
– А как с ним?
– Пока это не проблема. Но он, вероятно, уязвимее Госпожи. Он не мыслитель. Он вроде быка. Так силен, что ума не надо. Ну, немного хитрости, как под Можжевельником, но большей частью – прямой удар кувалдой.
Следопыт задумчиво кивнул:
– А в этом, наверное, что-то есть.
Грай просчитался. Он забыл, что не только Горшка заинтересует его судьба.
Искать его начали, когда он не появился на работе. Колотили в дверь, стучали в окна – ответа не было. Кто-то подергал за дверную ручку. Заперто. Тут забеспокоились всерьез.
Одни предлагали пойти к высокому начальству, другие – действовать решительно. Последние победили. Замок был выломан, и собравшиеся очутились в доме.
Меблировка оказалась скудной, а чистота – почти противоестественной.
– Вот он! – заорал первый, кто поднялся на чердак. – У него вроде удар!
Толпа набилась в чердачную комнату. Грай сидел за столом; перед ним лежали пакет из промасленной кожи и книга.
– Книга! – удивился кто-то. – Ну как есть странный тип!
Кто-то пощупал горло Грая, обнаружил, что слабенький пульс есть, что Грай дышит, – но куда реже и поверхностней, чем у спящего.
– Да, наверное, удар. Сидел тут, почитывал, а его и скрутило.
– С моим дядей так было, – поддержал другой мужик. – Когда я пацаном был. Сидел, сказку баял, потом побелел и скопытился.
– Да он жив еще. Надо сделать что-то. Может, поправится.
Все, спотыкаясь и толкаясь, ринулись вниз.
Горшок узнал о случившемся, когда толпа ввалилась в штаб. Был он в тот момент на дежурстве, и новости поставили его в безвыходное положение. Он дал слово Граю, но и уйти с поста не мог. Сласть интересовался Граем лично, и оттого новости достигли его тут же. Полковник вышел из кабинета, углядел потрясенного Горшка.
– Слышал? Пошли глянем. А вы цирюльника приведите. И коновала.
Стоит задуматься о ценности человеческой жизни, когда в армии числятся коновалы, но нет врачей.
Начинался тот день знаменательно – редкостно ясным небом. Теперь набежали тучи, на деревянных настилах оставили пятнышки первые дождевые капли. Следуя вместе с дюжиной солдат за полковником, Горшок едва слышал замечания Сласти о необходимости их починки.
Дом Грая окружала толпа.
– Дурные вести не сидят на месте, сударь, – заметил Горшок.
– Да ну? Посторожите, ребята. Заходим. – Внутри полковник задержался. – У него всегда было так чисто?
– Всегда. У него был пунктик насчет порядка и распорядка.
– Странно. Его ночные прогулки как-то плохо вяжутся с порядком.
Горшок пожевал губу и подумал, не стоит ли передать полковнику послание Грая. Решил, что еще не время.
– На чердаке? – спросил полковник одного из тех, кто нашел Грая.
– Да, сударь.
Горшок уже взлетел наверх. Заметил пакет из промасленной кожи и не раздумывая сунул за пазуху.
– Сынок…
Горшок обернулся. В дверях стоял нахмуренный Сласть.
– Ты что делаешь?
Полковник был самой грозной фигурой, какую мог себе вообразить Горшок, – даже страшнее жестокого и требовательного отца. Юноша не нашелся с ответом. Он стоял и трясся.
Полковник протянул руку. Горшок отдал ему пакет.
– Так что ты делал, сынок?
– Э… сударь… однажды…
– Ну? – Полковник осмотрел Грая, не прикасаясь к телу. – Давай рассказывай.
– Грай попросил меня отправить письмо, если с ним что-нибудь случится. Ему казалось, что его время на исходе. И он сказал, что письмо будет упаковано в кожу – на случай дождя и все такое… Сударь.
– Понимаю.
Сласть пальцами приподнял подбородок Грая. Пакет он положил на стол, потом задрал старику веко. Зрачок был не больше булавочной головки.
– Гм… – Полковник пощупал лоб пострадавшего. – Гм… – Он нажал на несколько рефлекторных точек. Никакой реакции. – Странно. На удар не похоже.
– А что же это такое, сударь?
Полковник Сласть выпрямился:
– Может, ты мне подскажешь?
– Простите?
– Ты говорил, будто Грай чего-то ждал.
– Не совсем. Он чего-то боялся. Говорил, что стар и что его время вышло. Может, у него была какая-то болезнь, а он никому не признавался?
– Может быть. А, Хват. – Явился коновал.
Проделав те же манипуляции, что и Сласть, он выпрямился и пожал плечами:
– Не по моей части, полковник.
– Лучше перенести его туда, где за ним присмотреть можно. Этим ты и займешься, сынок, – приказал полковник Горшку. – Если он вскоре не придет в себя, придется кормить его насильно. – Он побродил по комнате, глянул на корешки томов. – Ученый человек. Так я и думал. Гора контрастов. Я все раздумывал, кто же он на самом деле.
Горшка кольнула тревога за Грая.
– Мне кажется, сударь, он когда-то был важной персоной в одном из Драгоценных городов, но потерял все и был вынужден вступить в армию.
– Об этом поговорим, когда перенесем его. Пошли.
