Потом нас окутала пустота в сердце бури. Все застыло в той форме, которую только что приобрело. Ничто не двигалось. Следопыт и пес Жабодав, сброшенные толчком, валялись на земле. Одноглазый и Гоблин сидели нос к носу, готовые позволить своей вражде выйти за пределы обычных перебранок. Прочие киты, с виду не изменившиеся, лежали невдалеке. Из цветных лент в небе вылетел скат, упал и разбился.
Пауза продолжалась минуты три. В тишине рассудок вернулся к нам. Потом буря перемен начала сворачиваться.
Распад бури происходил медленнее, чем рост, но и спокойнее. Терпеть пришлось несколько часов. Потом все сгинуло. Единственной жертвой оказался разбившийся скат. Но боги, как же мы все были потрясены!
– Нам чертовски повезло, – заметил я, пока мы перебирали багаж. – Могло и вовсе убить.
– Удача тут ни при чем, Костоправ, – ответил Одноглазый. – Как только наши чудовища почуяли бурю, они тут же направились в безопасное место. Туда, где ничто не сможет прикончить нас. Или их.
Гоблин кивнул. Что-то часто они друг с другом соглашаются в последнее время. Но мы все помнили, как они только что едва не растерзали друг друга.
– А на что я походил? – спросил я. – Сам никаких перемен не почувствовал, только нервничал очень. Вроде как напился, накурился и умом тронулся одновременно.
– Очень было похоже на Костоправа, – задумчиво ответствовал Одноглазый. – Только вдвое уродливее.
– И скучнее, – добавил Гоблин. – Ты произнес очень вдохновляющую речь о доблести Черного Отряда в сражениях с харчами.
Я расхохотался:
– Бросьте!
– Нет, правда. Ты так и остался Костоправом. Может, от тех амулетов и есть толк.
Следопыт перебирал оружие. Пес Жабодав дрыхнул у его ног. Я показал на него пальцем и вопросительно посмотрел на Одноглазого.
–
– Он вымахал, – вставил Гоблин, – и когти отрастил.
Их это, кажется, не беспокоило. Я решил последовать примеру колдунов. В конце концов, китовые вши были не многим лучше дворняги.
Летучие киты остались на земле – вставало солнце. Их спины приобрели бурый, с охряными пятнами цвет, и мы стали ждать ночи. Скаты пристроились на спинах остальных четырех китов. К нам они не приближались. Похоже, люди вызывали у них неприязнь.
Вечно мне ничего не рассказывают. И стоит ли жаловаться? Тайна – наша броня. Без нее никак, и все такое прочее. В наших условиях это железное правило выживания.
Наш эскорт не просто должен был проводить нас до границ равнины. У охраны было свое задание – то, о котором мне не сказали. Атаковать штаб Шепот.
Та ни о чем не подозревала. На границе равнины наши киты-спутники медленно спустились к земле. Скаты последовали за ними. Ловя попутный ветер, они медленно продвигались вперед. А мы забирались все выше, дрожа и хватая ртом воздух.
Скаты нанесли удар первыми. По два, по три они проскальзывали над верхушками деревьев, пуская молнии в расположение войска Шепот. Бревна и камни летели, как пыль из-под копыт. Вспыхнул огонь.
А воздушные чудовища плыли следом, чтобы обрушить новый шквал молний, когда на улицы высыпали солдаты и горожане. Но страшнее всего были щупальца.
Киты набивали пасти людьми и животными. Они рушили дома и укрепления. Вырывали с корнем деревья. И молотили по Шепот своими разрядами.
Тем временем скаты поднялись на тысячу футов и снова парами и тройками пикировали, атакуя наносящую ответный удар Шепот.
Этот удар, хоть и выжег широкую полосу в боку летучего кита, позволил скатам обнаружить Взятую и хорошенько отделать ее. Одного ската та все же сбила.
Мы пролетали над полем боя, вспышки и пожары освещали брюхо нашего кита. Если кто-то и увидал чудовище с земли, то вряд ли заметил нас на его спине. Гоблин и Одноглазый не обнаружили ничего, кроме инстинкта выживания.
Мы пролетели над городом, а бой все продолжался. Гоблин заявил, что Шепот сбежала, слишком озабоченная собственным спасением, чтобы помогать подчиненным.
– Хорошо, что на нашу долю боя не досталось, – заметил я.
– Это трюк одноразовый, – возразил Гоблин. – В следующий раз они подготовятся.
– После Ржи – могли бы и сейчас быть готовы.
– Может, у Шепот проблемы с самолюбием?
Не «может», а «совершенно точно». Я с ней встречался. Самолюбие – слабое место. Она не была готова к атаке, полагая, что мы ее слишком боимся. Как-никак она самая талантливая из Взятых.
Наш могучий скакун вспахивал ночь, отметая назад звезды, гудя, булькая, шевелясь. Я становился оптимистом.
На заре мы приземлились в каньоне посреди Ветреного края, еще одной пустыни – в отличие от равнины Страха, нормальной. Продутый ветрами простор. Мы поели и отоспались, а с наступлением ночи продолжили путь.
Пустыню покинули южнее Лордов, свернули к северу над Облачным лесом, избегая человеческого жилья. За Облачным лесом кит нас высадил. Дальше пошли пешком.
Жаль, что мы не могли проделать по воздуху весь путь. Но ни Душечка, ни киты не соглашались рисковать больше необходимого. Впереди лежали густонаселенные края, мы не смогли бы незамеченными пережидать день. Отсюда нам предстояло путешествовать по старинке.
