На среднем ярусе я увидел лучников, которые пристреливали местность от яруса до ближайшего рва. Тем временем офицеры перемещали подставки со стрелами в наиболее удобное для лучников положение.
Ярусом выше гвардейцы копошились вокруг баллист, определяя секторы обстрела и прикидывая выживаемость, а заодно рассчитывая точность стрельбы по отдаленным целям. Возле каждого орудия стояли повозки с боеприпасами.
Так же как трава и мощеные дорожки, все эти приготовления выдавали маниакальное стремление к порядку.
А на нижнем ярусе работяги начали для чего-то разрушать короткие участки стены. Странное занятие.
Я почувствовал приближение ковра и обернулся. Ковер сел на крышу, с него неуклюже сошли четыре долго просидевших в неудобной позе солдата с обветрившимися в полете лицами. Прибывших сразу увел капрал.
Наши восточные армии продвигались к Башне, надеясь успеть до начала вражеского штурма и прекрасно понимая, что эта задача практически невыполнима. Взятые день и ночь не слезали с ковров, перевозя к Башне живую силу.
Снизу послышались крики. Я повернулся, выбросил вперед руку. Трах! Удар отшвырнул меня на несколько футов, я завертелся волчком. Капитан-гвардеец что-то прокричал. Я упал лицом вниз. Ко мне побежали вопящие солдаты.
Я перекатился на спину, попытался сесть и поскользнулся в луже крови. Это моя кровь! Она хлестала из раны на внутренней стороне левого предплечья. Я уставился на рану с тупым изумлением. Что за дьявольщина?
– Ложись! – приказал капитан. – Я кому сказал! – Он уложил меня чуть ли не насильно. – А теперь быстро говори, что нужно сделать.
– Жгут, – прохрипел я. – Перетяни чем-нибудь руку, останови кровь.
Капитан сорвал с себя пояс. Быстро сообразил. Прекрасный получится жгут. Я попытался сесть, чтобы советовать гвардейцу по ходу дела.
– Не давайте ему подниматься, – велел капитан стоявшим рядом солдатам. – Фостер, что там произошло?
– С верхнего уступа свалилось орудие и выстрелило на лету. Внизу сейчас носятся, как перепуганные куры.
– Это произошло не случайно, – пробормотал я. – Кто-то хотел меня убить. – Уже теряя сознание, я смог вспомнить лишь извивающиеся на ветру белые нити. – Почему?
– Скажи, и мы оба будем это знать, дружище. Эй, вы! Тащите сюда носилки. – Капитан потуже затянул ремень. – Все обойдется, приятель. Через минуту тобой займется лекарь.
– Повреждена артерия, – сказал я. – Тяжелый случай.
В ушах зашумело. Мир медленно вращался и холодел. Шок. Сколько крови я потерял? Капитан действовал достаточно быстро. Времени хватает. И если лекарь не окажется мясником…
Капитан схватил за руку капрала:
– Иди и выясни внизу, что там произошло. И запомни: мне нужен ясный ответ, а не чушь.
Подоспели носилки. Меня подняли, уложили, и я отключился.
Очнулся я в палатке хирурга, который оказался не только врачом, но и волшебником.
– Сам бы лучше не сработал, – похвалил я, когда он закончил.
– Болит?
– Нет.
– Вскоре заболит очень сильно.
– Знаю. – Сколько раз я сам произносил эти же слова?
Вошел гвардейский капитан:
– Как дела?
– Готово, – сообщил хирург и добавил, повернувшись ко мне: – Никакой работы. Никакого напряжения. Никакого секса. Короче, сам знаешь.
– Знаю. Перевязь?
Он кивнул:
– И еще на несколько дней привяжем руку к туловищу.
Капитан едва сдерживал нетерпение.
– Выяснили, что случилось? – спросил я.
– Не совсем. Расчет баллисты так ничего и не смог объяснить. Орудие непонятным образом сорвалось. Похоже, ты везучий. – Он вспомнил мои слова о том, что кто-то пытался меня убить.
– Похоже, – согласился я и коснулся амулета Гоблина.
– Не хочется этого делать, – сказал капитан, – но все-таки я должен проводить тебя к Госпоже.
Накатил страх.
– Зачем я ей понадобился?
– Ты это знаешь лучше меня.
– Ничего я не знаю. – Имелось слабое подозрение, но я его гнал.
Башен оказалось две, одна внутри другой. Во внешней Башне, в административном сердце империи, расположились чиновники Госпожи. Внутренняя, столь же страшная для них, как и вся постройка для нас, пребывающих вне ее, занимала примерно треть общего объема. У нее имелся только один вход, доступный еще меньшему числу людей.
Когда мы подошли ко входу, он был открыт. Я не увидел охранников. Полагаю, в них не было особой необходимости. Наверное, я испугался бы сильнее, если бы не слабость после операции.
– Я подожду здесь, – сказал капитан.
Он помог мне сесть в кресло на колесах и подтолкнул его к дверному проему. Я пересек порог Башни с зажмуренными глазами и колотящимся сердцем.
Дверь за моей спиной гулко захлопнулась. Кресло катилось долго, несколько раз повернув. Для меня осталось тайной, кто им управлял, потому что я не желал открывать глаз. Наконец оно остановилось. Я ждал. Ничего не происходило. Наконец любопытство победило, и я заморгал.
Она стоит в Башне и смотрит на север. Изящные руки сложены на груди. Легкий ветерок задувает в окно и теребит полуночный шелк ее волос. На нежных щеках бриллиантами искрятся слезинки.
