— Что предлагаешь, Давидка? — вопросил наконец Святополк. — Не знаю, как быть теперь, — признался он, разведя руками.
— Схватить Василька надобно, да в яму кинуть!
— Роту ить мы давали там, в Любече, — продолжал сомневаться Святополк.
— Да позабудь ты! Своё оборонить надобно, допрежь всего! Такое дело! — Игоревич недовольно поморщился, но тотчас сменил той и снова заговорил тихим, вкрадчивым голосом: — Призови его ныне к себе, на малое время, и мне отдай. А я уж с ним решу, как быти. Такое дело!
Долго молчал, мучаясь сомнениями, великий князь Киевский. Вроде убедительно говорил Давид, хотя понимал прекрасно Святополк и то, что ищет беспокойный двухродный брат свою выгоду, думает захватить богатые Васильковы города. Впрочем, не только в городах сих было дело.
Когда-то киевский князь владел гораздо большими землями, чем ныне владеет он, Святополк. У отца, Изяслава, под властью был и Новгород со всей его обширной волостью, и часть Смоленской земли, и Волынь. А нынче? В Новгороде которое лето сидит Мономахов старший сын Мстислав, Смоленском тоже Мономах владеет, на Волыни вот Игоревич сей с Ростиславичами. Всех бы их волостей лишить. Чтоб кланялись ему, великому князю, чтоб выпрашивали себе городок-другой в Держание, а не присылали отроков с отказами даже трапезу разделить. Ну, с Мономахом, ясное дело, покуда не управиться, но вот с ентими... Почему б и нет. Пускай Давидка думает, что по еговому будет. В конце концов, он более податлив и понятен, нежели Ростиславичи. Да и Ярополка они сгубили...
Следовало бы Святополку, наверное, собрать боярский совет, но он боялся, что тогда их с Игоревичем злой умысел откроется Васильку. И опять начнётся война, опять сечи злые, опять половцы придут жечь и грабить, опять Олег голову поднимет.
Оборвав наконец молчание, Святополк сказал так:
— Вот что содеем давай, брат Давидка. Пошлю я снова к Васильку, велю передать: коли не можешь остаться, езжай. Но пред тем приди ко мне на короткое время. Надобно нам втроём одно дело важное обсудить.
— Вот се верно! — сразу заулыбался довольный Игоревич. — Уж топерича он, верно, не откажет. А ежели сызнова заупрямится, пошли на него дружину, вели схватить. Такое дело!
...Халдей встретил Василька с небольшим отрядом гридней уже по пути в стольный. Алый княжеский плащ-корзко, застёгнутый у плеча серебряной фибулой, развевался на ветру, под плащом красовался нарядный голубой кафтан с узорочьем, перетянутый широким поясом с раздвоенными концами, патимовых сапогах сверкали позлащенные бодни. Сабля в дорогих обшитых сафьяном ножнах висела у Ростиславича на поясе.
Было холодно, статный фарь выпускал в воздух облака пара. Халдей, резко вздыбив своего скакуна, спешился и отвесил Васильку поклон.
— Светлый князь! — взволнованно заговорил он. — Мне стало известно: великая опасность ждёт тебя в Киеве! Твои братья хотят тебя схватить!
— Откуда лжа сия?! — гневным окриком ожёг хазарина Василько. — Да как ты смеешь болтать такое?! Али не ведаешь, как в Любече на снеме крест князья целовали?! И говорили: если кто на кого покусится, на того будет крест и мы все! Святополк же старший из всех и должен других от злодеяний удерживать! Как же, учинив мне зло, сможет он прочих князей за попрание роты и оскорбление неповинного брата судить и наказывать? Почто клевещешь, хазарин, на брата моего старейшего?
— Поверь мне, князь! Твоему брату Володарю и тебе много лет я служу верой и правдой! Укройся скорей в безопасном месте, не езди в Киев! — попытался увещевать Ростиславича Халдей.
Тотчас понял он, что слова тщетны, что не послушает его Василько, что не отступится он, не переменит своего решения, что шагнёт навстречу несчастью, а может, и гибели своей.
Ухватил Халдей в отчаянии под уздцы княжеского коня, но резко оттолкнул его, отпихнул с дороги один из Васильковых гридней. Шлёпнулся с размаху Халдей в стылую осеннюю грязь, тяжело поднялся, стал отряхиваться, слыша, как стихает вдали топот копыт.
Боролись в душе хазарина жалость и презрение к неразумному, гордому Ростиславичу. Подумалось, что Володарь бы с ним так никогда не поступил. Горечь обиды, в конце концов, перевесила в душе иное. Махнув рукой, взобрался Халдей на своего коня и поспешил на Копырёв конец, в хоромы Иванки Захариича. Там он будет в безопасности.
Как только Василько спешился и взошёл на крыльцо княжеского терема, встретил его выглядевший взволнованным Святополк. Странным было то, что не сопровождал его никто из ближних киевских бояр.
Слуги княжеские провели Василька в горницу.
О чём говорить хотел со мной, брат? — вопросил Василько, усаживаясь на обитую рытым бархатом скамью.
«Верно, им стало ведомо о моём намереньи ляхов воевать», — подумал Ростиславич.
Ответить Святополк не успел, в дверях горницы появился Давид Игоревич.
— Ну, наконец-то! Заждались тя! — воскликнул он, широко разведя руки и заключая поднявшегося Василька в объятия.
Он сел напротив Василька и спросил:
— Куда ж спешишь ты, брате? Отметил бы с нами именины. Такое дело!
