Вообще, городов в этом краю было много, а земля была лучше, чем под Владимиром или возле Луцка. Вот почему так зарились на плодородные эти места и угры, и ляхи, и тот же Ярополк. Теперь сидит во Владимире, кусает, верно, локти. При мысли о нём на душе у Володаря становилось тревожно.
Но дело было начато. К осени обновили свиноградский детинец, и князь с семьёй и дружиной мог здесь наконец обустроиться.
Едва усталый, с обветренным, загоревшим под лучами южного солнца лицом воротился Володарь из Теребовли и поднялся на крыльцо пахнущих свежей древесиной хором, обвили его шею женские длани с унизанными кольцами перстами. Астхик, не сдерживаясь, аж визжала от радости, обнимая и целуя его.
Одевалась она теперь, как княгиня, сверкала вся золотом, носила, как и полагалось знатным жёнам, нижнее платье с узкими, а верхнее — с широкими рукавами. На мать своего чада Володарь не скупился. Появились у вчерашней тмутараканской блудницы дорогие ткани — паволоки, парча, даже аксамит ромейский завезли галицкие купцы. Щеголяла армянка в новеньких черевичках, шуршала парчой, ахала от удовольствия, надевая платья из многоценного шёлка. А уж платов разноличных у неё было не меряно.
Только вот манеры у молодой женщины оставались прежние, портовые — то есть начнёт руками, а не принятой в княжьих теремах двоезубой вилкой, то высморкается при помощи перстов, то хохотать начнёт громко в присутствии градских старцев и их дебелых жён. Никак не могла ещё привыкнуть армянка к новому своему положению.
Говорить с ней Володарю было, кроме как об одеяниях да о том, как первые шаги по дому делает маленькая Ирина, не о чем. Жили рядом, вместе, а словно пребывали в разных мирах. Не раз и не два вспоминал молодой князь Таисию — вот та была женщина умная, образованная, с нею не только в постели любовью можно было заняться, она знала и Аристотеля, и Платона, изучала Иоанна Дамаскина[194], читала Палею[195] и сочинения Михаила Пселла[196]. Почему не может он, Володарь, владетельный князь, забыть её? Порой он сам удивлялся этому. Гнал прочь воспоминания, убеждал себя жить настоящим, думать о будущем, но получалось так далеко не всегда.
Однажды ночью Астхик сказала ему:
— В окольном городе есть армянская церковь. Её возвели во времена князя Ярослава, твоего прадеда, купцы из города Двина[197]. Я внесла вклад. Теперь хожу туда на молитвы. Священник, отец Нестор, был ко мне добр и участлив. На исповеди я рассказала о том, кем была. Он сказал, что мне надо больше молиться. И ещё, что Господня милость распростёрлась надо мной.
— Молись, где хочешь. Одно только моё требование. — Володарь приподнялся на локтях и невольно залюбовался её красивым профилем, обрамлённым иссиня-чёрным каскадом роскошных волос. — Дочь моя... наша с тобой должна быть воспитана в православной, но не в армянской вере. На Руси живёт, даст Бог, вырастет, замуж пойдёт за единоверного. Твоё монофизитство ей ни к чему.
— Да я и слова такого не знаю, — пожала плечами Астхик. — Ну, хорошо. Если ты не хочешь, я не поведу её в эту церковь. Буду молиться там одна. Но, скажу честно, ничего не понимаю в тонкостях веры.
— Большинство людей тоже не разбираются в таких вещах. Но нас, княжеских детей, этому учили монахи. Нам положено, мы должны всё это понимать, душа моя. Если хочешь долго и справедливо править на земле своих предков, следует знать мысли своих подданных. Так рассуждали наши отцы и деды, и они были правы.
— В чём же отличие веры армян от вашей, православной? — полюбопытствовала армянка. — Хотелось бы мне знать. Что значит моно..? Не смогла запомнить слово.
— Монофизиты, — усмехнулся Володарь. — Основоположник их учения, архимандрит Евтихий, жил в Константинополе шестьсот лет назад. Они отвергают смешение в Христе двух природ — божествен ной и человеческой. Пострадал за человечество, выходит, не Богочеловек, о чём учит нас православная вера, но Бог. Человеческое естество во Христе было-де, по Евтихию, поглощено Божеством, почему в нём следует признавать одно только Божеское естество. Один из Вселенских соборов отверг ересь Евтихия и утвердил истинное учение Церкви. Господь наш Иисус Христос есть истинный Бог и истинный человек. При рождении от Девы Марии Божество и человечество соединилось в Нём неслиянно и неизменно.
— Как сложно. Ничего не понимаю, — призналась Астхик.
Да, непросто. Но это так. Суть в том, что монофизиты умаляют человеческую природу Спасителя. Ваши армяне признают у Христа Божественное и человеческое начало в единой природе, тогда как истинное православие говорит о двух природах во Христе — Божеской и человеческой.
— Прекрати. Мне не понять твоих заумных речей. Я простая армянская девушка, сирота, развлекала богатых купцов в тавернах Таматархи. Однажды пришёл твой слуга, Халдей, привёл во дворец, велел служить тебе и князю Давиду. Вот и всё. Остальное ты знаешь.
Астхик морщила чело, тёрла перстом носик и смотрела на Володаря с лукавой, обворожительной улыбкой.
