— А ты ненасытная! Вот, обрати внимание, Володарь. Женщины перезрелые, лет сорока и более, искушённые в плотских забавах, часто бывают весьма невоздержанны в грехе. Заводят себе молодых полюбовников, спят со всякими там пажами, молодыми монахами и прочей мелюзгой. Бойся таких женщин, дорогой братец! Лучше всего — не связывайся с ними. Кажется, у тебя молодая подруга? Вот и живи с ней. А ола я всё-таки выпью. Половину чары, больше не надо.
Почему-то опять вспомнилась Володарю Таисия. Подумалось, что Коломан, вероятно, прав. Немощный телом, он почерпнул многое не на своём опыте, а из книг и разговоров.
— Всё-таки хороша у вас землица! — опять вздыхал Коломан, качая головой и глядя за окно.
Надолго запомнил угорский королевич свою поездку в Перемышль и этот вид из окна на чёрную жирную землю, щедро согреваемую солнцем. Возникла в душе у него мечта когда-нибудь включить Червонную Русь в состав своих владений. Пока он находился в подчинении у дяди-короля и не мог загадывать далеко вперёд. Но мечту эту будет Коломан лелеять и вынашивать долгие годы. Сегодня же он мог доверить свои мысли только жене.
Вечером, когда Володарь уже покинул отведённый высокому родичу покой, он признался Фелиции:
— Хотел бы когда-нибудь видеть этот город в своих владениях.
Сицилийская нурманка, кивнув головой, чуть слышно задумчиво повторила:
— Когда-нибудь. — И добавила: — Не теперь.
...Не могли знать Коломан и его жена, что в эти самые мгновенья в узкой каморе, затерявшейся посреди больших и малых покоев на верхнем жиле терема, двое старших Ростиславичей собрались на тайную беседу. Лишь один из ближних княжеских людей, Халдей, был приглашён на неё.
Говорили тихо, медленно, каждое слово будто на весах взвешивали.
— Покуда Ярополк княжит на Волыни, не будет нам покоя, брат, в наших городах, — молвил Володарь. — Только что вот с Коломаном баил, а он возьми да и брякни: неплохо, мол, было б вам от вашего недруга избавиться. Шёл когда сюда, подумал: прав ведь угорец, лис горбатый!
— Ну, у Коломана свои заботы. Ему бы нас всех меж собой перессорить, а самому за наш счёт поживиться, оттягать городок-другой. Или вмешаться в наши свары, пограбить Русь Червонную — от такого тож, мыслю, не откажется он николи. — Рюрик раздумчиво покрутил пышный ус. — О Ярополке же баишь ты верно. Ворог он! Спит и видит отнять у нас земли.
— Говорят, его мать Гертруда ещё сильнее жаждет этого, — обронил осторожно Халдей.
Он больше молчал, слушал толковню братьев — Ростиславичей, и втайне радовался, что вот ему. а никому другому так доверяют князья.
— Вот что я думаю, Володарь, — продолжил Рюрик. — Много у нас во Владимире доброхотов — то верно. Но хотелось бы, чтоб в дружине Ярополковой наши с тобой люди были. Ну, даже один хотя бы, токмо чтоб ловок был, умён да пронырлив. Чтоб, что надо, завсегда услыхать мог и нам с тобою втайне передать.
— Где же ты найдёшь такого человека? — Володарь пожал плечами. — Ярополк ведь не всякому доверится.
— Есть у меня на примете один. Вот, думаю, пошлю его во Владимир. Слух есть, набирает Ярополк в дружину отроков да гридней. После смуты недавней многие от него сбежали. Заместо ушедших всяко новые ратники умелые ему надобны. Вот и...
— Что за человек, брат? — нахмурил чело Володарь.
— Тебе покуда ведать о нём ни к чему. — Рюрик выразительно глянул на Халдея.
Лукавый хазарин сразу обо всём смекнул.
— Извиняйте, князи! Час поздний, пора бы мне и честь знать, — сказал он и, узрев одобрительный кивок старшего из братьев, исчез за высокими дверями покоя.
— Отца человека сего в Киеве пятнадцать лет назад брат Ярополков покойный, Мстислав, казнил смертью лютой, — прошептал Рюрик. — Помнишь, когда встань[199] в стольном была супротив Ярополкова отца[200]? Тогда. А кличут сего парня — Нерадец. Запомни, брат.
Слова последние прозвучали как-то неожиданно зловеще. Володарь невольно вздрогнул: «Нерадец! Имя какое-то странное. И где его Рюрик выкопал?!»
— Не договариваешь ты чего-то, брат, — сказал он, видя, что Рюрик отводит в сторону глаза. — Только ли оповещать этот самый Нерадец тебя будет о делишках лихих Ярополка и его мамаши?
— Ну, может статься, и не токмо, — нехотя бросил Рюрик.
Помолчав немного, он добавил:
— Ты уразумей, брат. Ярополк зло супротив нас измышляет. И надобно нам его упредить. Прав тыщу раз Коломан твой!
— Это так. — Володарь согласно кивнул. — Об одном тебя прошу, Рюриче. Княгиня Ирина — она здесь ни при чём. Давеча узнал я — это она нас упредила тогда. Помнишь, после того лова под Владимиром? Коломан-то через неё сведал о Гертрудином замысле. Не ворог нам — княгиня Ирина.
— Выходит, пользой для нас обернулась встреча твоя с нею в лесу? — Рюрик презрительно усмехнулся. — Да ты, я погляжу, влюбился в княгиньку сию, что ли?
— Княгиня Ирина мужу своему верна. Не присочиняй всяких небылиц! — огрызнулся Володарь. — Но что помогла она нам — то верно!
— Вчера помогла, завтра — предаст! — проворчал Рюрик.
— Не такая она! Мира жаждет меж нами всеми.
— Ты откель ведаешь?
