Как только на землю упали сумерки, именно его, Сайхуна, мысль создала тысячу солнц, сотню галактик. Именно его дыхание заставило космос пробудиться и забурлить. Постепенно его вселенная развилась в пять стихий и десять тысяч объектов. Он мог слышать функции собственного тела; мог прислушиваться к пробегавшим по его нервам огненным импульсам и даже замечать почти неуловимые электрические токи. Он мог чувствовать самые различные запахи, некоторые из них были душистыми, другие относились, скорее, к гниению. Но все эти запахи исходили из невообразимо сложных миров его внутренних органов. Он мог распробовать вкус различных внутренних жидкостей и газов. Вселенная не была механизмом, и ее нельзя было сравнить с патетическими придумками слаборазвитого человечества. Она не была организмом, она была вечностью. Она не была божественным созданием. Она охватывала мысль и не-мысль, бытие и ue-бытие. Все эти определения и метафоры нужно было развернуть вовнутрь. Величие вселенной было неизмеримым, и он был микрокосмосом этой вселенной.
Два старых мастера сказали, что мир – это иллюзия. С точки зрения простой логики, если человеческое существо являлось микрокосмом внешнего мира, оно также было иллюзией – фантазмом, который воображает, будто существует в несуществующей реальности. Сайхун понял, что медитация представляет собой не только состояние, но и инструмент познания. Независимо от того, существует он или нет, он мог управлять силами внутри себя, концентрируя их и направляя в одну определенную точку. При всем при том иллюзия была осязаемой. Чтобы найти ответ на этот вопрос, он должен был развеять пелену.
Поток дыхания поднялся в его теле, и он почувствовал нарастающую теплоту. Он сильно сконцентрировался, продолжая глубоко вдыхать. Казалось, что его разум нырнул глубоко внутрь тела, к самому основанию, взмутив соки сексуальности. Поднять со дна эту основную химическую субстанцию, сохраненную за безбрачную жизнь и воспитываемую в медитации с детских лег, было совсем легко. Он объединил семя, дыхание и дух – даосы называли это «Объединением Трех в Одно» – и направил получившуюся смесь вверх, словно это был поток жидкого света. Внутри головы распространилось сияние.
Медитация проходила успешно. Он быстро осознал, что подъем энергии соответствовал такому же вознесению Сайхуна к вершинам духовности. Это движение энергии было совершенно точно рассчитанным. Он ощутил, как открываются и начинают бурлить его психические центры. Сайхун почувствовал в себе огромную силу.
Теперь все способности его учителей, ранее казавшиеся просто недостижимыми, представлялись близкими – только руку протяни. Больше того: они виделись ему простыми до абсурда. Ему казалось, что схватить их так же просто, как ребенку взяться за игрушку. Он был на грани экстатического восхищения. В ту же секунду Сайхун понял, что в нем тут же проснулась гордость и его собственное эго. Открыв в себе новую силу, он обнаружил, что увеличилось и искушение. Балансируя на самом верху тонкого столбика высокой человеческой энергии, Сайхун наконец-то осознал, насколько легко с него свалиться.
Сияние разрасталось, подобно встающему солнцу; оно сгущало свои краски, оформлялось, только сейчас оно уже взрывалось, обжигая его изнутри. Вот сияние засверкало новыми красками. Возникло золотистое свечение: оно струилось сквозь Таинственный Портал. Перед Сайхуном был ослепительный поток бесконечности. Сайхун ощутил неуверенность, сильное внутреннее напряжение. Он понимал, что эти чувства и были «стражниками». Это его чувство собственной индивидуальности протестовало против неминуемого самоотрицания. Он хотел уйти от самого себя, но что-то удерживало его. Свечение замерцало.
Потом Сайхун вновь увидел свечение: оно потоком струилось через Портал. Оно помогало накоплению силы. Ему оставалось только подчиниться. Ему оставалось только разрешить этому свечению унести в своих струях все его естество. На этот раз Сайхун лишь ненадолго задумался… и прыгнул в лучистое сияние.
Он тут же почувствовал кратковременное, но сильное ощущение, словно мощный взрыв разносил его в куски. Потом всякие чувства пропали.
Прошли часы, прежде чем осознание вернулось к Сайхуну. Он чувствовал себя странно, словно его разобрали на части. Ему даже показалось, будто он умирает. Чем больше он размышлял над этим, тем больше он чувствовал, что смерть.уже рядом. Вся его сущность, вся его концентрация были связаны с этим светящимся потоком; но остальное тело погрузилось во мрак. Он создал внутри себя настоящий полдень, оставив холодную, тоскливую ночь для остального себя. Его дух, так долго томившийся в плену тела, теперь вышел на свободу, словно прекрасный белый лебедь – живой, пробудившийся, радостный. Дух оставил за собой след из сверкающего сияния и дыхания, такую длинную небесную дорожку. Но при этом остальное тело Сайхуна словно усохло.
