Для человека мудрость была необходимостью не только из-за свойственной человечеству врожденной способности делать обоснованные выводы и учиться, но и потому, что правильное понимание могло привести людей к духовному освобождению. Овладение значительным массивом знаний представляло собой серьезную задачу, поскольку даосы требовали от себя высшей степени совершенства во всем. Но при этом в качестве уравновешивающего элемента даосы использовали понятие необработанного куска дерева. Находясь в нередко разочаровывающем поиске совершенства, было нелишне вспомнить о том, что идеальное состояние не достигается путем стремления к нему, а открывается внутри. Его не стоило искать рядом с собой или в тридесятом царстве – его нужно было обнаружить, осознав присутствие этого состояния внутри каждого.
Таким образом, оба даоса воплощали в себе парадокс обучения. Они отвергали всяческое обучение, вместе с тем настаивая, чтобы Сайхун продолжал свою учебу.
Презрев монашеский образ жизни, даосы, тем не менее, ежедневно устранялись от мирских забот во имя занятий медитацией. Они одобряли невинность во всем, но занимались сложными искусствами. Они вели странствующий образ жизни во всех слоях общества, но при этом стремились к весьма дисциплинированным стандартам в вопросах рациона, мышления, поведения и действий.
– С парадоксами встречаешься лишь на границах знания, – объяснял Сайхуну Хрустальный Источник. – Но если хочешь добиться знания, ты должен принимать парадоксы такими, какими они есть. Обычно говорят, что все должно происходить тем или иным, но определенным образом. Еще говорят, что нужно быть либо монахом, либо просто светским человеком. Из-за подобного дуализма в мышлении конфуцианцы и буддисты не могут выйти за пределы своей догматической школы.
Поэтому же они ненавидят даосов. Им не нравится наша свобода от условностей. На самом деле, именно по причине своей негибкой точки зрения они не в состоянии увидеть истинную сущность и творческий потенциал нашей методики.
– В сущности, – добавил Изящный Кувшин, – парадокс обучения состоит в том, что ты должен быть одновременно искусным и безыскусным.
– Это значит, – вмешался Хрустальный Источник, – что ты должен одновременно быть и тем и другим. Инь и Ян противостоят друг другу, определяют друг друга, дополняют друг друга и уничтожают друг друга. Если хочешь стать знающим человеком, ты должен делать то же самое. Воспринимай парадоксы, мой мальчик, ибо в противном случае ты будешь обречен на борьбу противоречий.
– Прошу прощения, я вас ие понял, – переспросил Сайхун.
– Про-ти-во-речий! – огрызнулся Хрустальный Источник. – Не смешивай это с парадоксом, иначе мы никогда не отделаемся от бессмысленной болтовни.
– Прошу прощения, – сказал Сайхун, – не могли бы вы немного подробнее объяснить все это?
– Все, что я хочу сказать, – ответил Хрустальный Источник, – это то, что все, кто не хочет принять парадоксальное в своем знании, будут вечно спотыкаться о противоречия, которые будут всегда возникать из их рациональных и логических расчетов. И поскольку жесткие рамки их доктрин не позволят им разобраться в этих противоречиях, все их мышление неизбежно окажется стерильным.
Знание и его история образовывали традицию; а традиция была вещью вполне применимой, даже для даосов-иконоборцев. Даосы объясняли, что традиционное знание служит вспомогательным средством, благодаря которому неуклюжие усилия новичка обретают форму. Это был богатый и разнообразный источник всех начинаний, улучшений существующих методик и даже тупиков в исследованиях. Традиция также выступала в качестве определителя границ человеческого воображения: вызывая спонтанные экскурсы в пределах собственных границ, или позволяя совершать разумные попытки расширения собственных границ традиция служила основополагающей матрицей всех попыток индивидуума.
Значительно превосходя любые потуги отдельного человека, традиционное знание предлагало ищущему целый набор самых различных вариантов. Даосы пояснили Сайхуну, что традиция стоит гораздо выше попыток новичков, сомнений тех, кто ее презрел, и просто невежд. Чтобы достигнуть границ реальности, было целесообразным изучить все, что необходимо, а потом, сохранив свои творческие усилия благодаря изучению уже известного, можно было использовать эти творческие возможности для скачка в неизвестное.
