- С великой правильностью ты говоришь, - вздохнула Лотта. - Но подлечивание зубов - это такой непростоты процесс... Тебе-то хорошо, у тебя зубы чисто беличьи.
Белокурую инженера "Квадро" как-то водили в другой мир - ставить пломбу на "коренной". Целое приключение и не сказать, что восхитительное.
- В медицине крайне мало простых процессов, - очень верно заметил капитан Жо. - Но кресло нужно осмотреть, и если оно хоть на что-то пригодно, будем поднимать. В "Двух Лапах" нам за это скажут большое спасибо. Собственно, мы и сами заинтересованы. За зубами нужно следить бдительно и лучше у хороших и проверенных врачей. У нас вон - скоро молочные ускоренно начнут выпадать.
Петер немедленно оттянул губу и показал щербину на месте первого выпавшего зуба. Взрослеет парень...
- Снимать есть сложности, - пробормотала инженер Лотта. - Как, Вель, справимся?
Глубинный ныряльщик однозначно хлопнул себя по подсыхающей грудине
***
Снимали кресло-трон почти двое суток. Сначала Вель обследовал добычу, обсудили пригодность устройства, сочли, что кресло пригодно к эксплуатации на 80%. Потом освобождали каюту, собрали стоматологические инструменты, отсоединили провода, а вот один шкаф пришлось выдергивать тросами, и дело затянулось. Дальше люди-ныряльщики помочь уже ничем не могли, Вель и Сиге возились сами. Тюлень страховал и помогал грубой силой: удерживать гаечные ключи и отвертки он мог весьма ограниченно. Глубинный ныряльщик ползал вокруг упрямой станины кресла, ругательно пощелкивал левым клыком, болты упрямились, откуда-то нанесло стаи медуз - Веля они не жгли, но тюленю мешали. Последний болт все равно пришлось срубать, причем вдвойне осторожно, и глубинный ныряльщик потерял три фаланги на левой кисти. Ничего удивительного - с пальцами всегда так, хрупковаты они. Потом пришлось еще устанавливать временный лебедочный блок у пролома борта. Кресло-трон оказался частично изготовлен из пластика - повреждать такую редкость весьма опрометчиво, лопнет мигом. Обивка кресла и так была не в лучшем состоянии, но дерматин, или как называл капитан, "экокожу", можно заменить натуральной кожей, с пластиком все сложнее. Наконец добычу протащили наружу, вверх она пошла уже куда легче. Вель проверил - не забыли ли чего, доцарапал схему подключения, удовлетворенно щелкнул правыми коренными, и двинулся на всплытие.
...- Да, это почти как мы кабеля с самолета снимали. Тоже намучались, - вспоминала Понимающая-Рата, смазывая лопатки костлявого ныряльщика "водолазной смесью".
Вель соглашался. Операция вышла нелегкой, но как было не справиться? Зубы - это немаловажные кости. Сейчас собственный костяк ныряльщика приводился в порядок - морская соленая вода даже и на частично живые кости действует весьма отрицательно, нужно следить и поддерживать в форме. Откровенно говоря, собственных "урожденных" костей у Веля оставалось не так уж много: жизнь бурна и полна внезапностей, не успеешь оглянуться, то там треснуло, то здесь потерялось. Пока к новому ребру привыкнешь, или подходящий на латку кусочек черепа подберешь... Впрочем, живые люди еще и болями изнуряются...
"Квадро" поднял якорь и взял курс на северо-запад. Добыча порядком отяжеляла легкий кораблик, благоразумнее было поскорее разгрузиться. Впрочем, ветер благоприятствовал. Вель с юнгами сидел на баке - подбирали запасные пальцевые фаланги, их был припасен целый мешочек. Мальчишки разглядывали костяшки на просвет - закатное солнце озаряло загорелые рожицы. Болтали, понятно, о лечебном троне. Вель вроде бы помнил, что когда-то и сам лечился в таком, но кроме ощущения болезненности, ничего внятного не припоминалось. Хотя о тех временах лишь сплошь болезненное в памяти и хранилось. Хорошо, что на самом дне памяти, не особо всплывает. Техник-ныряльщик пробовал фаланги, (кончики пальцев при работе с мелкими винтами, нитками и проводами чрезвычайно важны), и поправлял логические рассуждения киндеров. Например, идея о том, что электричество подводят к креслу для "реанимационного стуканья" сильно залеченных - заведомо ложная. Вель нарисовал на планшете схему бормашины, братья дивились простому и внезапному решению рассверловки зубов. Тут пришло время ужина, который, как известно, не-живым членам экипажа не особо интересен. Вель посидел на носовой сетке, наблюдая, как окончательно гаснет солнце, и пошел отдыхать.
Мешок у глубинного техника-ныряльщика был обжитой. Конструкцию лично продумывал, Лотта, естественно, помогала с чертежами и размерами. Лучшая парусина, неброские, но надежные люверсы, просмоленный шнур с возможностью его ослабления изнутри, карман для короткого острого ножа. А то случались прецеденты: сидел как увязанный кролик, ждал момента, когда чужаки отвлекутся. В Конгере это было, или на островах Кау? Позабылось. Ну и ладно. Вель расслабился и засыпался в дом-мешок, слегка затянул горловину, поерзал черепом... Во сне он не нуждался, но даже очень костлявым людям порой нужно передохнуть. Расслабленная полудрема - вот подходящее название....
***
