Нередко, возвращаясь с дружеской попойки, я набредал на дом с кривой башенкой и думал – интересно, что за чудак здесь живет? Хорошо бы однажды случайно познакомиться с ним в соседнем трактире и напроситься в гости.
Теперь-то я знаю, что трактиры сэр Хамбара Гаттон предпочитал получше и подороже. Но наше знакомство все-таки состоялось, и дом с кривой башенкой наконец-то был к моим услугам – весь, целиком.
Хозяин дома лично встретил меня на пороге, любезный, как дюжина придворных, улыбчивый, как хозяин шикарного трактира, немолодой, но чрезвычайно привлекательный – был бы профессором, у него ни одна студентка занятий не пропускала бы, знавал я таких. Одет он был почти безупречно – желто-лиловая узорчатая скаба, удачно подобранное в тон лоохи цвета весенней травы, тончайшая ткань, безупречный покрой, я бы только синий тюрбан поменял на оранжевый, и был бы идеальный костюм, лучший в столице. Я решил при случае выспросить у нового знакомого адрес его портного и, вдохновленный столь удачным началом, вошел в дом.
Стоило переступить порог, как мне под ноги метнулся небольшой ярко-желтый диск. Я не успел сообразить, что это такое, а сэр Хамбара Гаттон уже поднимал с пола расписную керамическую тарелку и что-то укоризненно говорил – я сперва подумал, мне, но потом понял, что речь адресовалась посуде. Мне же досталась извиняющаяся улыбка.
– Простите, сэр Мелифаро, эту детскую выходку. Она новенькая, не привыкла еще к нашим домашним порядкам, да и скучает пока по своему гончару…
– Кто не привык к вашим домашним порядкам? – переспросил я.
– Тарелка, конечно же.
Я начал думать, что кривая башенка на этом доме совсем неспроста. Своего рода предупреждение: здесь у нас филиал Приюта Безумных, так что проходите мимо, господа прохожие, подобру-поздорову. И теперь ясно, почему сэр Джуффин считает хозяина дома своим должником – наверняка воспользовался служебным положением и помешал упечь его в Приют Безумных. А что ж, такая услуга действительно дорогого стоит.
Сэр Хамбара Гаттон заметил мое замешательство и звонко, от души рассмеялся.
– Вы же, наверное, никогда не встречались с посудой из Квехо. Представляю, что вы подумали! Ну да поделом мне.
– С посудой из Квехо? – переспросил я. – А что с ней не так?
– В Квехо испокон веков делают разумную посуду. Не то чтобы тамошние гончары были такими уж великими чародеями, просто именно в тех краях выходят на поверхность пласты мыслящей глины, было бы странно, если бы местные жители этим не воспользовались. Теоретически сделанная из этой глины посуда – мечта любой хозяйки. Поворачивается нужным боком, наклоняется так, чтобы было удобнее, сама покидает стол после еды, а если еще приучить ее самостоятельно мыться – вообще никаких забот. Однако на практике хлопот с ней не оберешься. Молодая посуда из Квехо дерзка и своенравна, и если не дать ей надлежащее воспитание, вреда от нее в хозяйстве будет больше, чем пользы. Я уже давно коллекционирую посуду из Квехо – как раз потому, что люблю с ней возиться. Наставлять на путь истинный детей или студентов – тяжкий труд, зато воспитывать чашки и тарелки – ни с чем не сравнимое удовольствие. Они доверчивы, сообразительны и никогда не забывают не единого сказанного им слова. Правда, моя хорошая?
Последняя фраза была адресована тарелке. После чего мы наконец прошли в гостиную и уселись в кресла. Тарелка же удобно устроилась на коленях своего воспитателя; Хамбара Гаттон рассеянно ее поглаживал, как комнатную собачку.
– Джуффин посвятил меня в суть вашей проблемы, – любезно сказал он. – Помочь тут несложно. У вас не будет никаких проблем с эльфийскими деньгами, если… Пожалуй, проще показать, чем рассказать. Сейчас, погодите.
Он отсутствовал несколько минут, вернулся уже без тарелки, зато с небольшой, но, похоже, очень тяжелой шкатулкой, сделанной из драгоценного синеватого металла. Закрыл распахнутые окна, оглянулся, проверяя, заперта ли дверь, и только после этого поднял крышку. К моему удивлению, внутри шкатулки почти не было пустого места – столь толстыми оказались ее стенки. Там едва помещалась всего одна монета, с виду – обычная медная горсть.
Стоило открыть шкатулку, и монета тут же пронзительно засвистела – очень похожий звук издают кельди, когда читаешь заклинание, только у них выходит гораздо тише. Я начал понимать, почему сэр Хамбара Гаттон запер окна, на его месте я бы тоже позаботился о покое соседей.
