Я почувствовала, как кто-то вынес меня из камеры. Голова неестественно запрокинулась назад, но боли я не ощущала, только пересохшее горло и разбитые в кровь губы. Они сидели в камере, я видела. Я почувствовала их скорбь, увидела лицо принца исказившееся болью. Их кровь…
«скажи!» – закричала я внутри своего сознания, – «я ведь их вижу, чувствую! Я не могла умереть так просто, они должны знать, что я даже слышу их! Ну почему я не могу пошевелиться?!»
Почувствовался обреченный, немного раздражительный вдох.
«женщина, – кольнуло в голове ранее не применимое в слух ко мне слово, и с каких пор Верен забыл мое имя? – ты умерла. Я тот, кто держит твое сознание в твоем теле, тот, кто заставляет твое сердце биться настолько слабо и насильно дышать легкие, что бы никто, даже оборотень этого не почувствовали. Не потому, что я злой…а я между прочим никогда не был добрым… а потому что на большее у меня не хватит сил! Так что замолчи и не сопротивляйся».
Голос Верена был властный и, если честно, ни сколько принадлежал коню, сколько человеку, что жутко меня напугало. Настолько напугало, что пришлось оставить все попытки вырываться. Почему-то возражать по поводу сказанных о доброте слов не хотелось, ведь о найтмаре я не знала ни чего… до этого момента он со мной таким образом вообще не разговаривал…а почему, кстати?
«не твое дело. Молчи».
«не слушай мои мысли, я не могу себя заставить не думать…»
Коридоры сменяли друг друга приторными запахами. Эта Майра видимо очень любит заниматься колдовством. Если не ошибаюсь, то некромантией.
«правильно мыслишь, я уж было думал не догадаешься…»
«я не совсем идиотка!» – взмолилась я, ощущая, как мое тело аккуратно положили на кровать, – «я помню, что мне мама рассказывала об этом… вот только не помню, что это за травы и как они называются… Именно благодаря этому отвратному запаху и можно было засечь некроманта, особо остро он ощущался на мужчине, тут и гадать не стоило…»
Дверь тихо открылась, внесли поднос с теплой водой и ветошью. Кто-то вымыл мои ноги, руки, лицо, шею, задержался в районе ключиц и, к моему великому облегчению, дальше не продолжил.
Странно, но каждое прикосновение я ощущала словно воспоминание или отголосок, будто бы не ко мне прикасались, а я просто наблюдала эту картину со стороны, попутно примеряя на себя эти ощущения.
«я тоже это ощущаю, поэтому все дели пополам», – ответил конь в моей голове – «и боль и прикосновения и эмоции. Хотя эмоции можешь оставить при себе, никогда не понимал, почему люди любят столько страдать и трепать собственные нервы по пустякам»
«моя смерть – это пустяк?»
Верен задумался. Я затылком ощутила, что сей факт, вопреки сказанному его сильно беспокоил. И не просто беспокоил, а отражался жгучей болью в области сердца скорее всего для нечисти ранее не знакомой.
«ты переродишься» – словно в оправдание себе шепнул голос, – «станешь кое кем другим. Чем не перспектива? Твой кот прекрасно справляется со своей задачей перерожденного и ты сможешь».
«Митька?» – изумилась я.
«все мантихоры такие. А теперь молчи. У меня почти не осталось сил.»
Насильно погрузив меня в сон, Верен словно пропал из моей головы. Но сердце все еще билось. Редко, еле ощутимо, но билось. И легкие, вопреки раздирающей, как мне казалось должно быть, боли, тоже работали.
То, что за окном наступила ночь, я поняла не сразу, только после того, как раскрыла шторы и увидела в небе огромный диск луны.
«Сейчас будет больно» – после долгого затишья в небытие меня словно вытолкнули на поверхность. Резко и бесцеремонно.
А больно было действительно. Тело полностью подчинилось чужой воле вопреки ноющим ударам, жуткому желанию вдохнуть или выдохнуть (так и не поняла) воздух. Шаг.
Еще шаг.
Все повторилось, но по лошадиному ржать не хотелось. Почему-то Верен сейчас воспринимался мною иначе. Что-то с ним произошло, но вот что именно, я не могла понять. В голове всплывали воспоминания о разговоре с конюхом про этих существ, но Верен насильно заблокировал мою попытку.
«не сопротивляйся, дура!»
Обидно то так…
Добравшись на трясущихся ногах до окна, я открыла его на распашку, тут же резко отойдя в сторону кровати, присаживаясь на оную.
Взмах кожистых крыльев, мягкий прыжок и поступь мохнатых лап, мурчание мантихоры и ощущение прикосновения кошачьего языка к моей щеке.
Они все знали. Они прощались.
Вместе с котом из окна вышел ранее незнакомый мне человек. Жутко испугавшись я дернулась против воли Верена, но тот резко оборвал все мои попытки к сопротивлению. Почему этот человек здесь, что ему надо? И почему Снежок его вообще поднял на такую высоту вслед за мантихорой?
– догадайся, – ехидно ответил мужчина, позволяя его разглядеть.
Черные лохматые волосы, словно конская грива, топорщились во все стороны взъерошенными клочьями. Большие, пронзительно янтарные глаза явно наслаждались моим смятением и страхом.
Подойдя ближе и присев рядом на кровати, он, вопреки ситуации, просто сказал «тпру!» как обычно любил делать Верен возмущаясь и отказываясь есть преподнесенные сладости.
